Минуты будничных озарений

Компот? Нетушки, ни за что на свете.

Людей, работающих в пекарне или на колбасной фабрике, одетых на улице как все, ты не различаешь.

Вместо того, чтобы пользоваться лифтом, предпочитаю спускаться по лестнице.

Куда бы я ни летел, вид под крылом самолета синего здания с желтой надписью «ИКЕА» действует на меня успокаивающе – никто не сможет меня обидеть.

Я поистине благодарен изобретателю маленького острия в крышке зубной пасты, позволяющего открыть тюбик первый раз.

Можно упрекнуть его лишь в том, что он не предупредил меня об этом, и я годами вскрывал тюбик как придется.

Когда изобретают что-то полезное, следует научиться сообщать об этом.

Когда по улице мчится, сигналя, карета скорой помощи, непонятно, почему водители идущих за ней машин считают, что и они тоже должны увеличить скорость.

Стук приближающихся женских каблуков в коридоре гостиницы. Кто бы это мог быть? Неужели их обладательница остановится у моей двери?

Увы!

Когда женщина говорит про кого-то, что он плохой ёбарь, тебя это радует, хотя ты тут ни при чем.

Когда едешь по городу и тебе кажется, что ты заблудился, тебя выручает прекрасный указатель: «ВСЕ НАПРАВЛЕНИЯ».

По утрам я просыпаюсь рано, надеясь, что у меня будет время выпить большую чашку кофе и почитать в планшете газеты. Но маленький сын слышит мои шаги и окликает меня, чтобы доложить: «Я проснулся». Это буквально выводит меня из себя чем дальше, тем больше.

Сын начинает задавать мне вопросы. В голове у меня еще каша, я рвусь почитать газеты и выпить кофе, так что мне сейчас не до него. Он требует внимания, а мое внимание сосредоточено сейчас на газетах и кофе.

Потом просыпается дочка-подросток, которая хочет, чтобы кофе был готов к моменту, когда она переступит порог кухни. Говорить с ней следует осторожно: скажешь не то – она озвереет. Я предпочитаю молчать. Она говорит: «Ты со мной не разговариваешь, ни о чем меня не спрашиваешь».

Я знаю, что это ловушка, и все же спрашиваю ее о чем-то. И она звереет. Я не хочу нервировать ее, стараюсь не сплоховать (у меня не получается, я знаю, но попытка не пытка), и иногда, в одно утро из десяти, она, слава богу, не злится. Но с ее приходом в кухню беспокойство мое лишь усиливается.

Я готовлю завтрак для обоих: она предпочитает обезжиренное молоко, а он цельное, и они следят, чтобы я не путал.