Колокол

Дора так и подпрыгнула.

– Опять этот колокол! – воскликнула она. – Что это?

– Колокол в монастыре звонит к разным службам. Сейчас он звонит к Laud[7 - Совместной молитве (здесь и далее упоминаются службы католической и англиканской церквей).], а по утрам к Prime[8 - Службе, совершаемой в шесть утра или с восходом солнца.]. Скоро монастырь получит новый колокол, – добавил он.

Оба начали раздеваться.

– О монастырском колоколе есть легенда. Я ее обнаружил в одной из рукописей. Ты, я думаю, это оценишь, – обронил Пол.

– Что за легенда? – спросила Дора.

– Монастырь этот, знаешь ли, заложен очень-очень давно. Здесь с XII века обосновались монахини-бенедиктинки. Теперешний монастырь, ясное дело, англиканский, но он остается бенедиктинским. Где-то веке в XIV, как гласит предание, во всяком случае, до Реформации, у одной из монахинь завелся любовник. По тем временам, осмелюсь заметить, это был не такой уж из ряда вон выходящий случай, но орден этот, видно, имел особенно строгий устав. Кто эта монахиня, было неизвестно, замечен был только раза два молодой человек, когда тот карабкался по стене, и в конце концов он свернул себе шею.

Настоятельница не раз взывала к согрешившей монахине, дабы та покаялась, но никто не сознавался. Тогда призвали епископа. Епископ, исключительной святости и благодати человек, также потребовал, чтобы грешница на исповеди признала свой грех. Когда же вновь никто не открылся, епископ проклял монастырь.

– О господи! – вырвалось у Доры.

– Погоди, это еще не конец. Согрешившая монахиня была так потрясена этим зрелищем, что немедля выбежала из монастырских ворот и утопилась в озере.

– Бедняжка! – воскликнула Дора.

– Ты, конечно же, отождествляешь себя с этой безбожницей, – съязвил Пол.

– Ее, верно, силком отдали в монастырь, – сказала Дора. – В ту пору такое случалось.

– Она нарушила свой обет, – сказал Пол.

– Неужели это правда?

– В таких легендах всегда есть доля истины. Упоминания о здешнем знаменитом колоколе встречаются, только вот что с ним случилось – неизвестно. Отлит он был великим мастером из Глостера – Хью Белиэтром, его звали еще Большой Литейщик. Колокол славился своим замечательно чистым тоном и еще тем, что мог ограждать от напастей и злых духов. Был на нем, кстати, и орнамент – сцены из жизни Христовой, что само по себе редкость.