Пророк

И к тебе я взываю, безбрежное море, бессонная мать,

В чьих объятиях реки обретают покой и свободу:

Позволь мне насладиться последней излучиной реки, последним шепотом рощи,

И я вольюсь в тебя, безмерная капля в безмерный океан».

И он увидел, как всюду мужчины и женщины оставляют свои поля и виноградники и спешат к городским воротам,

И услышал, как они выкликают его имя и громко сообщают друг другу о приплывшем корабле.

И сказал он себе:

«Не станет ли день расставания днем великого стечения народа

И не обернется ли мой закат новой зарей?

И что скажу тому, кто бросил свой плуг в борозде, и тому, кто оставил свою давильню?

Будет ли сердце мое деревом, обремененным плодами, которые соберу и раздам,

И желания мои – живой водой, коей наполню их чаши?

Арфа ли я, чьи струны перебирает Всемогущий, или флейта, одушевляемая Его дыханием?

Я, взыскующий безмолвия, какие нашел в нем сокровища, чтобы щедро делиться ими?

Если се день моей жатвы, где те поля, что я засеял, и почему память не сохранила даже времени года?

Воистину, если пробил мой час поднять светильник, то не мною он будет зажжен.

Пустым и темным подниму я свой светильник,

И страж ночи наполнит его маслом и затеплит огонь».

Он высказал это словами, но главное в его сердце осталось недосказанным. Ибо он и сам не мог изречь своей сокровенной тайны.

И когда он вошел в город, люди устремились ему навстречу и все как один воззвали к нему.

И выступили вперед старейшины города и сказали:

«Не спеши уходить от нас.

Полднем ты был в наших сумерках, и молодостью твоей питались наши сновидения.

Не чужестранец ты среди нас и не гость, но сын возлюбленный.

Не утомились еще очи наши, жаждущие тебя видеть».

А жрецы и жрицы сказали ему:

«Да не разделят нас моря, и годы, что ты провел с нами, да не отойдут в воспоминания.

Дух твой бродил среди нас, и тень твоя озаряла наши лица.

Крепко любили мы тебя, но безмолвна была наша любовь, сокрытая покровами.

Но сейчас во весь голос кричит она о себе, и вся она открывается пред тобой.

Во все времена не ведала любовь, сколь она глубока, до часа разлуки».

И приходили другие и тоже увещевали его. Но он им не отвечал, а только склонял голову, и стоящие рядом видели бегущие по его лицу слезы.

Люди же, и он вместе с ними, направлялись к большой площади перед храмом.