Удачный сезон

Как же соседи, которые в день убийства находились на своих участках, не слышали никаких криков? Дачное общество ведь не город, слышимость здесь прекрасная, все все друг про друга знают. Напрашивалась мысль, что девушка была знакома с убийцей и сама впустила его в дом.

Женщина вздрогнула от оглушительного – будто кто-то разрушил стену из кирпичей – раската грома. Сердце предательски дернулось в груди. Похоже, лекарство еще не подействовало.

«Или не помогут тебе никакие лекарства, старая карга, – неприятно прошелестел где-то на краю разума холодный вкрадчивый голос.

Перед глазами тут же возникло широкое лицо. Гладко выбритое, доброе, родное. Лидия устало прижала ладони к вискам и зажмурилась, отгоняя наваждение.

– Царство небесное, – выронили пересохшие губы в пустоту. Женщина опустилась на кровать, отвернулась лицом к стене. Минуты – а может быть, и часы – противной липкой массой вытягивались в дрожащие белесые нити, точно жвачка, прилепленная к учительскому столу каким-нибудь двоечником, напрягая нервы, не позволяя расслабиться и заснуть.

«Молодость, – печально вздохнула Лидия, – ничем ее не проймешь. Спит без задних ног прямо с книгой на груди. Не стану будить. Пускай побудет здесь эту ночь. И ночник оставлю».

В щелях тяжко завывал ветер, будто тоже жалуясь на бессонницу и старость. За окном, также вечно бессонное, плакало небо.

Наконец, все мысли насытившимися комарами отлетели в ночь, уступая место доброму, исцеляющему забытью, полному таких же воспоминаний, из которых и складывается пазл жизни.

Лидии вспомнился муж, ныне покойный Игорь. Как познакомились, полюбили друг друга, поженились. Плохо без него, тяжело. Даже такой сильной женщине, как Лидия. Хотя и тогда, до Игоря, она была сильной и ничего ведь, жила.

Родители ее были строгими, даже чересчур. Эту их черту она впитывала в собственный характер, наверное, с пеленок. Может быть поэтому ее, уже взрослую, парни как-то обходили стороной, хоть Лида и была, как говорится, комсомолкой, спортсменкой и просто красавицей. Особенно для родителей, которые взращивали таковую всеми своими силами. Особенно для матери, пытавшейся воплотить в дочери все то, чего не получилось достичь самой.