Заговор против Америки

К тому моменту, как нам с Сэнди велели укладываться, симпатии участников съезда разделились между Дьюи, Уилки и двумя влиятельными сенаторами-республиканцами – Ванденбергом от штата Мичиган и Тафтом от штата Огайо, – и, судя по всему, закулисный торг между крупными шишками вроде бывшего президента Гувера, которого ФДР вышиб из Белого дома, оглушительно разгромив в 1932 году, или губернатора Алфа Лэндона, потерпевшего от Рузвельта еще более бесславное – и беспримерное в электоральной истории страны – поражение четырьмя годами позже, должен был завершиться еще не скоро.

Заканчивался первый по-настоящему теплый вечер лета, окна во всей квартире были распахнуты, и мы с Сэнди, уже в постели, поневоле продолжали слушать трансляцию – и по родительскому приемнику в гостиной, и по приемнику соседей с первого этажа, и – поскольку дома на нашей улице стояли хоть и не впритык, но между каждыми двумя можно было запарковать разве что одну машину, – по приемникам соседей справа и слева, и через дорогу. А поскольку о кондиционерах тогда слыхом не слыхивали и в едва ли не тропической ночи ничто не заглушало шум, доносящийся из чужих окон, радиотрансляция со съезда в Филадельфии накрыла весь жилой массив от Кира до Ченселлора – массив, в котором на все тридцать-с-чем-то двухсемейных (с мансардой для холостяка) домиков плюс только что построенный на углу Ченселлор-авеню небольшой многоквартирный дом наверняка не приходилось ни единого республиканца.

Но мы с братом были детьми и вопреки всему уснули – и, разумеется, не пробудились бы до утра, не появись нежданно-негаданно в 3:18 утра на съезде республиканцев, намертво застрявших в патовой ситуации после уже двенадцатого тура голосования, сам Линдберг. Высокий, стройный, красивый мужчина спортивного вида и с героической биографией, которому меж тем не исполнилось и сорока, он вошел в зал в летной форме, потому что прилетел в Филадельфию за штурвалом собственного самолета всего получасом ранее, – и его появление привело республиканскую аудиторию в такой восторг, что делегаты, повскакав на ноги, принялись скандировать: «Линди! Линди! Линди!» – и затянулось это на тридцать триумфальных минут без какого бы то ни было вмешательства со стороны президиума.