Путешествие в Индию

Старик промолчал, посчитав, вероятно, что для мисс Квестед было неприлично так отзываться о своей расе, и, может быть, боясь, что если он согласится с ней, то она расскажет своим о его нелояльности. Молодой человек, однако, отреагировал по-иному.

– Я знаю, – сказал Азиз.

– Так расскажите мне все, что хотели, иначе я так никогда и не пойму, что такое Индия. Это те самые холмы, на которые я иногда смотрю по вечерам? И что это за пещеры?

Азиз принялся рассказывать, но по ходу его рассказа выяснилось, что сам он никогда не бывал в пещерах, а лишь «намеревался» там побывать, но ему все время мешала работа или личные дела.

Профессор Годболи шутливо поддел его:

– Мой дорогой юный господин, приходилось ли вам слышать присказку о чайнике и котелке??[18 - Выражение «чайник назвал котелок черным от сажи» в английском языке употребляют в тех случаях, когда кто-то обвиняет другого человека в недостатках, которые свойственны и ему самому (аналогично выражению из Евангелия о бревне в глазу).

]

– Велики ли эти пещеры? – спросила Адела.

– Нет, не очень.

– Расскажите мне о них, профессор Годболи.

– Почту за честь. – Он удобнее уселся на стуле, лицо его стало суше и серьезнее. Мисс Квестед протянула сигаретницу ему и Азизу, а потом закурила сама. Выдержав паузу, Годболи не спеша заговорил: – В скале есть вход, через этот вход люди и попадают в пещеру.

– Это такие же пещеры, как на Элефанте?

– О нет, нет. В тех пещерах есть изваяния Шивы и Парвати. В Марабаре нет никаких изваяний.

– Но это, несомненно, священные пещеры, – сказал Азиз, стремясь вставить и свое слово.

– Нет, никоим образом.

– Но они же как-то украшены.

– О нет.

– Хорошо, но тогда почему они так знамениты? Мы же постоянно твердим о знаменитых Марабарских пещерах. Может быть, это пустое бахвальство?

– Нет, я бы так не сказал.

– Ну, тогда опишите их этой леди.

– Для меня это будет большим удовольствием.

Он действительно предвкушал удовольствие, но Азиз хорошо понимал, что кое-что Годболи удержит при себе.

Он понял это, потому что и сам в подобных ситуациях страдал от такого же утаивания. Иногда, к полному отчаянию майора Каллендара, Азиз уклонялся от описания важных обстоятельств, велеречиво рассказывая о массе никому не нужных мелочей. Майор обвинял Азиза в неискренности и был в общем-то прав, хотя и не вполне. Скорее можно было сказать, что какая-то неподвластная Азизу сила капризно накладывала печать на его ум.