Путешествие в Индию

К залу с обеих сторон примыкали небольшие комнатки, переделанные в европейском стиле, однако в центральном холле на стенах не было обоев, а в окнах – стекол. Сидя в холле, человек оказывался на виду у всех, словно экспонат выставки – на виду у садовника, покрикивавшего на птиц, на виду у мужчины, арендовавшего бассейн для разведения чертова ореха. Еще один человек выращивал манго. Двор был открыт, и зайти в него мог неизвестно кто, поэтому слуги Филдинга круглосуточно сидели на ступенях, своим видом отпугивая воров.

Да, дом был хорош, и этот англичанин его не испортил, хотя Азиз – в припадке западничества – пожалуй, повесил бы на стены пару картин Мод Гудман. Тем не менее не было никаких сомнений в том, кому принадлежала эта комната…

– Здесь я творю справедливость. Ко мне приходит бедная вдова, и я даю ей пятьдесят рупий, другому бедняку – сто, и так далее и так далее. Мне бы хотелось так.

Миссис Мур улыбнулась, вспомнив о современной справедливости, воплощенной в лице ее сына.

– Боюсь, что рупии когда-нибудь закончатся, – сказала она.

– Мои? Никогда. Бог даст мне больше рупий, если увидит, как охотно я их раздаю. Давать надо всегда, как Наваб Бахадур. Мой отец всегда так поступал и поэтому умер бедняком.

Обведя комнату широким жестом, он мгновенно населил ее толпой клерков и чиновников – благодушных и добрых, ибо все они жили давным-давно и уже умерли.

– Мы должны сидеть здесь и давать, давать, давать. И сидеть мы должны на ковре, а не на стульях – очень большая и важная разница, и, самое главное, я уверен, что никого нельзя наказывать.

Дамы с готовностью согласились.

– Несчастному преступнику надо дать шанс. Тюрьма делает человека хуже, развращает и портит его. – Лицо Азиза осветилось неподдельной нежностью – нежностью человека, неспособного к администрации и неспособного понять, что, если несчастного преступника безнаказанно отпустить на волю, то он немедленно ограбит следующую бедную вдову. Азиз был нежен ко всем, если не считать нескольких врагов семьи, каковых он просто не считал людьми; к ним он пылал жаждой мести.

Нежность же его распространялась даже на англичан; в глубине души он сознавал, что на самом деле они не такие холодные и чужие и не захлестнули его страну подобно ледяному потоку.

– Мы никого не станем наказывать, – с воодушевлением продолжал Азиз, – а вечером устроим пышный банкет с эротическими танцами и красивыми девушками. Они будут расхаживать по краю бассейна с яркими факелами в руках.