Кока

] давай! Умер на хрен, бля буду! – Он стал изо всех сил дуть в лицо Лясика, но оно серело на глазах.

Видя, как безвольно катается по валику дивана чёрная копна волос, Кока поспешил за водой, не очень понимая, в чём дело. “Умер?.. Что за глупость?.. Торчит, как всегда!..”

Баран хлестал Лясика по щекам. Безрезультатно: голова моталась туда-сюда, лицо стало сиреневатого цвета. Кока плеснул водой в лицо, но Лясик не реагировал. Баран начал искать у него на шее пульс, как это делают в кино врачи и полиция, но найти ничего не мог.

– Зеркало надо! – вспомнил Кока.

– Да на хер оно! Его встряхануть надо. А ну! – И Баран, приподняв Лясика, начал его трясти.

Но нет – покорное бездвижное тело! Словно спит с перепоя, никак не проснётся.

– Что вы тут ма?хали[33 - От machen – делать (нем.).], пока я хавал? – взъярился Баран на Коку, массируя Лясику мочки ушей.

– Музыку слушали. Я там сидел, он – тут.

Стали опять трясти, но тщетно: Лясик недоступен, как мертвецки пьяный.

– Надо скорую вызывать! – сказал Кока минут через десять, когда стало ясно, что ничего сделать нельзя. – Ты же по-голландски кумекаешь?

– Да, можу малость. Но какой лапса им весать? Здесь со скорой вместе менты приканают стопро, а тут… – Баран обвёл рукой комнату, где был полный раскардаш. – И брики всюду!

– Какие брики?

– Ну, эти, цены. Да, бирки. Видно, что всё покрадено…

– А что делать? Не бросать же его так? Звони в скорую! – приказал Кока, а сам начал соображать: гашиш у него в кармане, фальшивые деньги, ворованные вещи, они с Бараном в диком кайфе, языком ворочать сил нет, сушняк долбит, старые проколы на руках, мозоли на венах… И труп в придачу!

Баран не знал номера скорой:

– То ли 333, то ли 999… Хрен знает – я их зову когда?

– Попробуй 112, по всей Европе идёт…

Баран негнущимся пальцем тыкал в аппарат, а Кока в страхе смотрел на Лясика – тот, казалось, безмятежно спит.

Кожа отсвечивает лиловым. “Ну, всё, умер!” – понял вдруг Кока, не в силах совладать с тёмной бездной, куда поминутно проваливался сам и был выводим оттуда только криками Барана на смеси неизвестных наречий – тот пытался объяснить по телефону суть дела. На том конце провода его, очевидно, поняли. Баран довольно внятно продиктовал адрес.