Молодые и сильные выживут

Стрелял по нам из этой своей штуковины, требовал, чтобы пропустили, и крыл матом всех московских и Бориса в отдельности. Мы уже совсем было собрались тебя пристрелить, но Борис запретил. Сказал, что нужно ждать, что ты обязательно проснешься, и тогда уж выяснится, откуда ты его знаешь, и почему так не любишь москвичей.

Гош ошарашенно молчал. Ему хотелось извиниться – но за что? Никогда он сюда не приезжал, ничего не просил, и никакого Бориса ведать не ведал.

– А этот… Борис, – пробормотал он наконец. – Борис меня помнит?

– Не знаю.

Гош помотал головой, стряхивая оцепенение.

– Хорошо. Я буду в Кремле завтра, – сказал он. – Слушай, а если крысы, или собаки те же, или еще что-нибудь?

– Ну?

– Ну, я стрельну, а вы опять на уши встанете.

– Мы не услышим. Ты отъедешь еще на пару километров, и мы просто не услышим. Да, кстати! Точнее, между прочим – так, кажется, надо говорить?

– Смотря, о чем.

– О бензине. Водопой с одиннадцати до шести у Храма Христа Спасителя. Помнишь, там была такая ведомственная колонка напротив? Когда еще вместо храма был бассейн? Это если хочешь, чтобы тебе культурно налили. А если готов руками вычерпывать, тогда возьми карту… – Родионов сунул руку в бардачок.

– Не нужно. Сам найду.

– Помнишь, гад? – оскалился Родионов. – Все помнишь, да? Ух, зараза!

– Полчаса назад я не знал своей фамилии, – напомнил Гош.

– Да зачем тебе фамилия, друг ты мой ситный? Да я бы сейчас не фамилию, а имя променял бы на то, чтобы помнить какую-то там рекламу столетней давности!

– А откуда бензин? – перебил его Гош.

– То есть – откуда? От верблюда. Из колонок. Там же хранилища.

– А в колонках откуда?

– В прошлой жизни налили.

– А комбинат?

– Какой?

– Нефтепре… пере… Ну, ты понял.

– Понял, но я не знаю. А зачем нам комбинат? В городе от силы триста машин. Мы даже бэтээры, и те с колонок соляркой заправляем.

– Топливо не вечное, Рэдди, – объяснил Гош.

– Выдыхается?! – прошептал Родионов с неподдельным ужасом в голосе.

– Вроде того. Разлагается. Падает октановое число.

Родионов повернул ключ зажигания, двигатель басовито затарахтел.

– Детонирует, – заметил Гош. – Отчетливо слышу, как детонирует.

– От тебя одно расстройство, мужик, – сказал Родионов, нажал на газ и, развернув машину почти на месте, умчался к заставе.