Любовник леди Чаттерли

Плешивый пригорок приводил Клиффорда в необъяснимую ярость. Он прошел войну, повидал всякое, но не злился так, как при виде этого холодного холма. И тут же велел его засадить. А в сердце засела острая неприязнь к отцу.

Неспешно Клиффорд взбирался на своей каталке все выше, лицо у него напряглось и застыло. Одолев кручу, остановился, спуск долог и ухабист, нужно отдохнуть. Засмотрелся на аллею внизу, четко обозначенную меж побурелых деревьев. Вон там ее окружили заросли папоротника, дальше – красавцы дубы. У подножия дорога заворачивала и терялась из виду.

Но сколь изящен и красив этот поворот: вот-вот из-за него появятся рыцари и изящные амазонки.

– По-моему, вот это и есть подлинное сердце Англии, – сказал Клиффорд жене, оглядывая лес в скупых лучах февральского солнца.

– Ты так думаешь? – спросила Конни и села на придорожный пенек, не жалея голубого шерстяного платья.

– Уверен! Это и есть сердце старой Англии, и я его сберегу в целости и сохранности.

– Правильно! – кивнула Конни.

С «Отвальной» прогудела сирена, значит, уже одиннадцать часов.

Клиффорд вообще не обратил внимания – привык.

– Я хочу, чтоб этот лес стоял нетронутым. Чтоб ничья нога не оскверняла его, – продолжал он.

И впрямь лес будил воображение. Что-то таинственное и первозданное таил он. Конечно, он пострадал: сэр Джеффри вырубил немало деревьев во время войны. Сейчас лес стоял тихий, воздев к небу бесчисленные извилистые ветви. Серые могучие стволы теснили бурно разросшийся папоротник. Покойно и уютно птицам порхать с кроны на крону.

А когда-то водились здесь и олени, бродили по чащобе лучники, а по дороге ездили на осликах монахи. И все это лес помнит, помнит по сей день.

На светлых прямых волосах Клиффорда играло неяркое солнце, на полном румяном лице – печать непроницаемости.

– Здесь мне особенно горько. Так недостает сына, – заговорил он.

– Но ведь лес много старше рода Чаттерли.

– Но сохранили его мы. Не будь нас, не было бы уже и леса. Уже сегодня бы ни деревца не осталось.

И так от былого леса – рожки да ножки. Но ведь нужно сохранить хоть что-то от Англии былых времен.

– А нужно ли? Ну сохранишь ты старое, а оно новому помешает. Хотя я понимаю тебя – видеть это грустно.

– Если не сохраним ничего от прежней Англии, новой не будет вообще! И сохранять это нам, тем, кто владеет землей, лесами, тем, кому на это не наплевать!

Разговор прервался на грустной ноте.

– Что ж, сохранишь на несколько лет, – вздохнула Конни.