Воскрешение

Вся их тысячелетняя история, вся пульсация начинающегося от их с?Катей ног и?уходящего в?прошлое времени, история захватывающая и?чудовищная, жестокая и?благородная, ясная и?туманная, так сложно определимая, изменчивая и?на удивление многообразная, подступала к?ним, но подступала не фактичностью отдельных событий, а?самой глубиной скрытой за картинами жизни, приоткрывалась перед ними на досках и?на холстах, привлекала взгляд и?одновременно выставляла непреодолимую преграду чуждости ушедшего времени. Неожиданно для себя Митя впервые понял, чем же на самом деле занимается его папа, кроме того, что регулярно отсутствует дома и?где-то что-то такое не очень понятное раскапывает.

Это понимание показалось Мите очень важным. Он рассказал о?нем Кате, но она только улыбнулась. Такое происходило часто; Мите хотелось, чтобы она отвечала, а?она внимательно на него смотрела, слушала, было видно, что она следит за каждым сказанным словом, и?тогда, когда казалось, что теперь настала ее очередь говорить, молча улыбалась. Тогда Митя рассказал обо всем этом деду; даже немножко пожаловался на Катино молчание.

– Конечно же, ты внук историка, – сказал дед и?тоже улыбнулся. – Но ты не должен забывать и?о?том, что не преходит.

« 4 »

Как-то дед спросил про прогулы. Но, к?некоторому удивлению деда, прогулов не было, ни одного. Митя пришел даже тогда, когда простудился и?у?него была официальная справка о?том, что в?школу можно не ходить; в?школу он и?не пошел. А?в?Русский музей пошел.

Он явился красный как помидор, но, узнав, что у?него температура за тридцать восемь, его выставили домой.

– Тебя проводить? – спросила Катя.

– Еще чего, – буркнул он довольно хмуро. Во-первых, уходить ему не хотелось; во-вторых, чувствовал он себя так себе.

Митя прошел мимо гардеробов, через небольшой холл с?низким потолком, вышел из предназначенного для посетителей Русского музея правого бокового входа, пересек площадь, как обычно переглянувшись с?молодым Пушкиным, и?недовольно побрел в?сторону метро «Гостиный двор»; до «Академической» надо было еще пересаживаться.

Катя позвонила поближе к?вечеру.

– Ну как?

– Как что? – спросил Митя.

Катя замялась. Даже спросить, как он себя чувствует, она толком не умела. Митя почувствовал легкое злорадство. «Это тебе не про картины рассуждать», – подумал он. Хотя и?благодарность, конечно; все равно было приятно.

– Надо срочно очухиваться, – объявил он.

– Хорошая идея.