Воскрешение

От Свирской губы на западе до деревянных церквей Онеги все было покрыто толстым слоем свежего снега; было безлюдно, но светло; огромные северные избы смотрели на полупустые дороги четырехоконными фасадами с?белыми рамами, отгородившись от мира длинными рядами уходивших от дорог темных бревенчатых стен. От Белого моря до петляющих верховий Волги, от хибинских скальных цирков до Владимира на Клязьме и?игрушечных церквей Ростова, от Смоленска до Великого Устюга вдруг наступила пронзительная тишина ранней зимы.

Черные деревья поднимались над холмистыми сугробами; белели крыши; южнее хвойные леса постепенно сменялись лиственными, и?на голых ветках лежали большие хлопья снега. Редкие трактора расчищали пустые дороги, и?их снова засыпало снегом. Белоозеро наполнилось теперь уже совсем земной, видимой глазом белизной. Темно-белое небо отражалось в?побелевшей воде; разделенные черной полосой леса за спиной, небо и?вода смыкались впереди; прибрежный пляж был покрыт толстым снежным слоем, от которого на десяток метров мелководья тянулась полоса пятнистого неустоявшегося льда. Некоторое время они ехали вдоль озера, вдоль дороги снова заскользили избы, церкви, заснеженные деревенские причалы. Потом вернулись; выехали из городка; но через час опять остановились. Здесь было еще более снежно и?безлюдно. Облупившиеся монастырские стены, кирпичные проплешины и?церковные купола отражались в?подступившей белизне мира.

«Ох ты, зараза, как приморозило», – сказал один из заезжих археологов.

«Ну, значит, приморозило, – ответил его товарищ равнодушно. – Незачем сюда было снова ехать, давно пора домой; и?ребенок, как ты знаешь, у?меня маленький». – «Сейчас бы еще покопать, – сказал еще один. – Вот она разгадка, вот она проклятая». – «Нет тут никакой разгадки, – ответил второй чуть раздраженно, но и?наставительно. – И?загадки тут нет. В?этом мире вообще с?разгадками плохо, да и?с?загадками не очень. Вот он такой, привыкайте». Четвертый же стоял молча, опустив плечи, слушая и?почти не слыша, потом потер бороду, поправил тонкую шерстяную шапку, снял очки и?зачем-то на них подул. Он смотрел на монастырскую стену, как смотрят на книгу, в?которой не нашлось ответа, – сосредоточенно, раздумчиво, без недоверия, без раздражения, но и?без страсти. «Это мы, наверное, еще узнаем», – устало сказал он. А?бесконечное прекрасное белое небо нависало над ними так низко, что почти касалось лесных верхушек; и?неожиданно стало совсем тепло.