Ставок больше нет

Тупик

Пьер открывает низкую дверь, выходит, оглядывает грязное и ветхое строение, в котором расположена контора, и делает несколько несмелых шагов, держа руки в карманах. Он явно не до конца осознает, что с ним произошло.

Метрах в двадцати тупик выходит на широкий проспект, на котором царит оживление, проносятся машины, снуют пешеходы. А здесь всего лишь несколько озабоченно спешащих человек; однако кроме них есть еще с десяток мертвых – они сидят, стоят, прислонившись к стенам домов, или беззаботно прогуливаются, разглядывая витрины.

Два или три умерших из отдаленных эпох, одетых по моде своего времени, оборачиваются на Пьера и негромко обсуждают его между собой.

Тупик и площадь

Пьер медленно идет вперед, но вдруг слышит за спиной:

– Месье, добро пожаловать к нам. – Судя по голосу, слова произнесены человеком явно немолодым.

Пьер оборачивается и видит группу людей в костюмах различных эпох: тут и бравые мушкетеры, и томные романтики, и его современники, и среди них старик в треуголке, одетый по моде XVIII столетия.

– Вы новенький? – любезно интересуется он.

– Да… А вы?

– Я был повешен в тысяча семьсот семьдесят восьмом году, – улыбаясь и указывая на свой костюм, отвечает старик. Пьер сочувственно склоняет голову перед прискорбным фактом. – Это произошло в результате судебной ошибки… впрочем, какая теперь разница… Намерены ли вы заняться чем-то определенным? – Поскольку вопрос застает Пьера врасплох, тот самодовольно поясняет: – Ну… например, удостовериться, как принимает вашу смерть супруга – оплакивает вас или наставляет рога, взглянуть, бодрствуют ли ваши дети над вашими останками, по какому разряду вас собираются похоронить…

– Нет, нет.

– Слава богу. Не желаете ли взять меня в провожатые?

– Вы очень любезны… – шепчет Пьер.

– Ну, что вы, сделайте одолжение, – доброжелательно говорит старик, увлекая его за собой.

Дойдя до того места, где тупик выходит на проспект, они останавливаются. Пьер с интересом разглядывает происходящее вокруг. Он снова засунул руки в карманы.

Пестрая толпа кружит по площади, живые и мертвые вперемешку.

Мертвые одеты в костюмы всевозможных эпох, слегка потертые и линялые.