Хлеб по водам

В воскресенье она с утра упаковала свою сумку и укатила с Джанелли, сказав, что какой-то кинорежиссер закатывает грандиозную гулянку где-то в своем имении в Уэст-Хэмптоне и что ей нет никакого смысла возвращаться сюда, чтобы ехать в Нью-Йорк вместе с родителями.

Джимми тоже отличился – подцепил какую-то девицу в баре в Бриджгемптоне и не явился ни на ленч, ни на обед. Примчался буквально в последний момент, когда все уже садились в машину, чтобы ехать домой.

Лишь Кэролайн, сыгравшая за эти два дня, наверное, десять сетов и совершенно уморившаяся, мирно спала сейчас, уткнувшись носом в плечо матери.

– Это не жизнь, а мечта…

Интересно, подумал Стрэнд, какое настроение было бы у девочки, знай она, что говорила про нее сестра у бассейна? И он решил, что Лесли совсем не обязательно знать обо всем этом. Сначала он сам должен разобраться. Даже не спросив у жены, хочет ли она послушать радио, он включил приемник на полную громкость, что тут же сделало все разговоры затруднительными.

Вспоминая все, что произошло в тот вечер и ночь, он хмурился. Помешивал кофе и смотрел на дождь, хлеставший в окно.

– Что-то не похоже, чтобы для вас этот уик-энд прошел с пользой, – заметила Джудит.

Стрэнд дотронулся до лица – кожа на щеках уже начала шелушиться.

– Отвык от яркого солнца, – пробормотал он.

– Я не об этом, – сказала Джудит.

– Да нет, ничего. Ни хорошего, ни плохого.

…Сегодня к нему в кабинет зашел Ромеро, угрюмый и сердитый, со столь хорошо знакомой издевательской ухмылкой на физиономии, и сказал:

– Посоветовался сам с собой, как вы велели, и решил. Какого черта? Что я действительно теряю?.. Кроме разве что стоимости билета на трамвай. Короче, надо повидаться с тем типом и посмотреть, что он там продает.

– Он ничего не продает. – Стрэнд записал на клочке бумаги адрес офиса Хейзена и протянул Ромеро.

– А вы что, разве со мной не пойдете? – Голос парнишки звучал почти испуганно.

– Полагаю, мистер Хейзен предпочтет обсудить это с тобой с глазу на глаз.

Ромеро подозрительно смотрел на адрес, потом скомкал бумажку и сунул в карман джинсов.

– Написать письмо, Боже мой!.. – чуть ли не со слезами пробормотал он.