Хлеб по водам

Он будет считать болы[15 - В бейсболе – мяч, поданный питчером (игрок обороняющейся команды, вбрасывающий мяч в зону) вне зоны удара и зафиксированный судьей до нанесения бэттером (игрок из команды нападения, отбивающий битой броски питчера) удара по мячу.] и страйки[16 - Пропущенный бэттером удар.].

– Доброе утро, сэр. – Ронни протянул Хейзену перчатку-ловушку.

Они пересекли асфальтовую дорожку и вышли на зеленую лужайку неподалеку от дома. Хейзен бросил полотенце на землю, как бы отмечая тем самым основную базу, а Ронни, худенькое личико которого сразу стало серьезным, отошел на положенное для питчера расстояние.

– Тебе дается пять бросков для разогрева, – сказал мальчику Хейзен, – а потом поработаешь бэттером. Сигналы обычные, Ронни. Один палец – сильный бросок, два – крученый, три – бросок за зону.

– Понял, сэр, – ответил Ронни и, картинно извернувшись всем телом, изготовился к броску.

Стрэнду был знаком этот стиль, даром что он смотрел игру «Янки» по телевизору. Мальчик откровенно копировал манеру Луиса Тианта, старого кубинского питчера, игру которого в бейсболе отличали самые зрелищные и эффектные движения и броски. И он снова едва сдержал улыбку.

Мяч медленно накатил на полотенце. Стрэнд догадался, что мальчик хотел посильнее закрутить мяч.

После пятого броска Стрэнд крикнул:

– Теперь бери биту и отбивайся!

– Аккурат сюда, малыш! – сказал Хейзен.

Ронни пригнулся, прищурившись, взглянул на цель, затем как-то очень по-тиантовски приподнял левую ногу и ударил.

– Бол один! – рявкнул Стрэнд, начавший заводиться от игры.

Хейзен сердито оглянулся через плечо.

– В чем дело? Ты что, ослеп? Почему не обрабатываешь углы?

– Играть, играть! – выкрикнул Стрэнд.

Хейзен весело подмигнул гостю и развернулся к пареньку.

После пятнадцати минут игры, за которую Стрэнд щедро насчитал десять страйк-аутов[17 - Три пропущенных бэттером удара засчитываются как аут.

– Отличная игра, Ронни. Лет через десять ты вполне сможешь претендовать на игру в большой лиге. – И он отдал перчатку-ловушку мальчику, который впервые за все это время улыбнулся. А затем они вместе со Стрэндом направились к дому.

– Вы очень добры к нему, – заметил Стрэнд.

– Он славный мальчик, – сказал Хейзен.