Прованс навсегда

Перед поворотом к ателье художественной ковки «Ferronnerie d’Art» месье Ода над неподвижным мотоциклом согнулся мужчина, ковыряя в своем железном коне отверткой. Я спросил и его. Этот не удивился.

– Beh oui. Месье Сальк. Слыхал я, что он с жабами занимается, хоть с ним и не встречался. Он за деревней живет.

Последовав указаниям этого человека, я добрался до небольшой каменной постройки в достаточном удалении от дороги. Гравий во дворе как будто только что пересеян, почтовый ящик недавно выкрашен, на нем визитка, защищенная пластиком: HONORЕ SALQUES, ЕTUDES DIVERSES[56 - Оноре Сальк, постижение всякого (фр.

).]. Исследователь-универсал. Что угодно можно предположить. Интересно, чем еще он мог заниматься, кроме управления хором лягушек?

Дверь дома открылась, едва я ступил во двор. Месье Сальк следил за моим приближением с каким-то нетерпением, глаза сверкали за стеклами очков в золоченой оправе. Очень аккуратный господин, филигранно прямой пробор, тщательно повязан галстук, острые складки брюк, начищенные до блеска небольшие черные туфли.

Из открытой двери доносились звуки флейты.

– Наконец-то. Двадцатый век, и три дня без телефона, позор! А где ваши инструменты?

Я объяснил, что я не из бюро ремонта телефонов, а интересуюсь его работой с жабами. Он приосанился, тонкой белой рукой разгладил галстук, не нуждающийся в этом.

– Насколько я могу судить, вы англичанин. Приятно, что слух о моем маленьком достижении дошел до Англии.

Не хотелось сообщать ему, что его достижения подвергаются сомнению уже через дорогу, в Люмьере.

Пользуясь его добродушным настроем, я спросил, нельзя ли поглядеть на его хор. Он слегка усмехнулся и просветил меня насчет моего ляпсуса.

– Вот и видно, что вы в жабах не разбираетесь. До весны от них не стоит ждать активности. Однако показать, где они зимуют, могу. Подождите немного.

Месье Сальк скрылся в доме и появился снова в теплой кофте. В руке он держал фонарик и древнего фасона ключ с аккуратной пластиковой биркой. На бирке каллиграфически выведено слово STUDIO.

Месье Сальк провел меня через сад к сооружению в форме улья, сложенному из плоских камней, – тысячу лет назад типичная для Воклюза постройка.

Сальк отпер дверь и посветил внутрь. Вдоль стен тянулись песчаные насыпи с уклоном к центру, где находился надувной бассейн. Над бассейном висел микрофон, но артистов я не увидел.

– Они спят в песке, – пояснил месье Сальк, показывая лучом фонаря на насыпи. – Здесь, – он указал влево, – вид Bufo viridis.