Ветер сулит бурю

– Это что, твой остров? – спросил он.

– Может, и мой, – сказала она.

– Сама должна знать, зачем людям ружья, – сказал Питер грубо. – Пошли отсюда, ребята!

Он собрался уже уходить, но потом снова обернулся.

– Как называется книжка? – спросил он вызывающе, вытянув вперед шею.

Как ни странно, но она ему ответила.

– Ее написал мистер Джеймс Стивенс[14 - Джеймс Стивенс (1882–1950) – ирландский поэт и писатель, изучал ирландскую культуру и обычаи, собирал ирландский фольклор.

С 1920-х гг. и до смерти работал на BBC, где читал собственные стихи. Его роман «Горшок золота» (1912) удостоен Полиньякской премии за 1912 г. и является классикой англоязычной литературы.], – сказала она, подчеркивая каждое слово, будто желая сказать, что откуда, мол, такому невежде знать, кто это такой.

– А кто ее тебе потом растолкует? – поинтересовался тогда Питер.

– По-моему, ты очень грубый мальчик, – сказала она, сверкнув глазами.

Добившись наконец от нее проявления чувств, Питер собрался уходить.

– Ну, пошли, ребята! – повторил он, решительно повернув вниз к берегу.

– Надеюсь, вы не будете стрелять птиц? – громко сказала она. Ее слова заставили Питера остановиться. – Никто здесь никогда не бьет птиц. Они не боятся выстрелов. Нельзя их здесь стрелять. Это смертный грех.

– Да неужели? – спросил Питер с изысканной вежливостью, подняв рыжие брови. – Как интересно! Что ж, если ты здесь еще посидишь немного, то увидишь немало смертных грехов.

Он повернулся и на этот раз твердо пошел к берегу.

– Не обращай на него внимания, – сказал Томми девочке.

– Он из Голуэя? – спросила она.

– Да, – ответил Томми.

– Странно, – сказала она таким тоном, как будто среди бела дня встретила на рынке эскимоса, покупающего сосиски.

– Тебе нравится Джеймс Стивенс? – спросил Томми.

– Я его обожаю, – ответила она простодушно, со всем жаром своих пятнадцати лет (во всяком случае, Мико показалось, что ей должно быть лет пятнадцать).

– Мне он тоже нравится, – сказал Томми, – только уж очень много у него фантастики.

Мико этот разговор показался странным, но потом, вспомнив, как Томми вечно сидит, уткнувшись в книги, он решил, что ничего удивительного здесь нет. Сам Мико никогда ни о каком Стивенсе не слыхал, кроме того, который изготовлял сине-черные чернила, стоявшие в большой бутылке на столе у Папаши.