Вечный зов. Том 2

С недоумением размышлял о Наташе Мироновой, вернее, о ее отце-генерале. Это был еще не старый, только очень измученный, кажется, язвенной болезнью человек. На лице его выделялись брови, не очень густые, но разметистые. Глянув на эти брови, Савчук вспомнил, что и у Наташи такие же, и сразу подумал: не он ли ее отец?

– Простите, Александр Викторович, у вас нет… дочери Натальи?

– А что? – вскинул он свои темные, недоверчивые глаза. Взгляд у него вообще был какой-то отчужденный, немного испуганный, будто он от каждого собеседника ждал подвоха, ловушки, и это не вязалось с его генеральской формой, с его положением в Наркомате.

– У нас в Шантаре, на нашем заводе, работает Наталья Александровна Миронова. Ей лет двадцать – двадцать один. Я не знаю, ваша ли это дочь, но брови у нее… И глаза… И она из эвакуированных.

– Боже мой! – Миронов шагнул из-за стола к Савчуку.

Вернувшись из Наркомата и закрутившись с делами, Савчук как-то не выбрал времени рассказать Наташе о встрече с ее отцом, полагая к тому же, что они давно созвонились. Раза два у него мелькало удивление, почему ж Наташа сама не отыщет его и не расспросит о подробностях этой встречи, но тут же эта мысль пропадала в суматохе. И только перед самым отъездом в тайгу, когда грузовики уже выехали за территорию завода, а Савчук из проходной прощался с Нечаевым, решил перемолвиться с Наташей.

– Я слушаю, Игнат Трофимович, – сказала Наташа в трубку.

– Ты что ж об отце-то ничего не спросишь? Все-таки я живого его видел.

– О каком?.. Что-о?! – В трубке что-то захлебнулось, послышалось частое дыхание. – Постойте… Вы это… со мной говорите? С Наташей?

– Да ты что? – растерялся даже Савчук. – Погоди… Я в Наркомате встретил твоего отца. Он обещал позвонить тебе сразу. Разве он не звонил?

– Не-ет, – растерянно промолвила девушка.

– Я из проходной. Но меня ждут люди. Грузовики с заведенными моторами.

– Нет, не-ет! – закричала Наташа. – Подождите меня!

…Над тайгой по-прежнему палило солнце, даже в тени под деревьями было душно и влажно, как в парной бане. Лошаденка, привычная к такой жаре, шла резво, только время от времени фыркала да мотала хвостом, пытаясь отогнать комарье.