Вечный зов. Том 2

Прискакивают, бывало, партизаны вот теперешнего начальника-то партийного, Кружилина Поликарпа. Он тут партизанами-то верховодил.

– Я знаю, – сказала Наташа.

– Ага… Объявляется и требует у Филата: проведи через белки, через перевал. Филат каждое дерево в тайге знает, каждую тропку. Ну, он за шапку и ведет. А следом, бывало, каратели объявляются. У них тоже был начальник такой, али командир, по-военному… Зубов по фамилии. Большой полковничий чин он уж носил…

Акулина Тарасовна вдруг привстала торопливо, глянула на Наташу почему-то хмуро.

– И его знаешь… Зубова-полковника?

– Нет, откуда же! По рассказам только. Анна Михайловна, мать Семена, мне рассказывала… будто тот Петр Зубов, бандит этот, который у Огородниковой Маньки был, сын того полковника.

– То-то и оно, что сын, – горько произнесла старуха, на несколько мгновений умолкла. Затем, сглотнув тяжелый комок, чуть изменившимся, как-то погрустневшим голосом продолжала: – Ладно, слушай дале, раз я начала… Ну, значит, заявливаются каратели, опять же грозятся: «Где партизаны? Веди!» Берет Филат шапку…

– И их водил?! – воскликнула Наташа.

 – Карателей?

Акулина Тарасовна неслышно и мягко опять легла, прикрыла плоскую грудь пестрым одеялом.

– Води-ил, а куда денешься? Коли наганом в рыло тычет…

– Но это же… – Наташа не договорила, захлебнулась в гневе.

– А ты ему, как увидишь, это и выскажи, – усмехнулась старуха. – Чего на меня-то?

– И выскажу! И не только ему!

– Поликарпу? – Старуха повернула к Наташе легкую голову.

 – Да он и сам все знает. Эх ты, горячуха… Жизнь-то человечья речка вековая. Весной, бывает, разольется речка, берега затопит, дома снесет… Громотуха счас обмелела почто-то, а ране, бывало, целые деревни с берегов слизывала. Что же, за это ее надобно запрудить, камнями завалить, под землю схоронить с лица земли?

– Не об том вы говорите! – возразила Наташа. – Это стихия… И вообще – при чем тут река? О человеческих поступках речь.

– Ну да, об человеческих, – согласно проговорила старуха.

– А они бывают благородными, а бывают подлыми!

– Это тоже верно, – кивнула старуха. – Вот много подлых-то я поступков от Филата моего перенесла. Взял-то он меня вон какую, от властей прикрыл, ладно уж, все думала… А вот одного дела его не вынесла… И сбежала от него из Облесья. Сюда вот. Сколь годков уж одна тут живу, люди-то и считают меня бобылихой.

– Какого же поступка?

– Петьку-то Зубова, бандита этого, мой Филат, считай, вырастил.