Новое Черное Пальто

Ау неё?

– А-а, – сказал он. – А чего ты правда начала про неё?

– Я не про неё, я тебя имела в виду! Тощий.

– Ну-ну, – сказал Федос, сделал глоток чаюй вдруг закашлялся, захлебнулся. – Вспомнила тоже. Тощий.

И правда, вспомнила. Дизеля так называл его отец. Казалось бы, это же не какое-то хорошее слово, а у него получалось хорошо, нежно. Потом он заболел, высох как-то, сам стал тощим. Теперь уже его можно было так называть. Но никто не называл, все жалели. Потом он умер.

– Ладно, – сказал Дизель, – мне пора тоже.

И он ушёл. Тоже обиделся, похоже. Одним махом двоих сразу. Вот же засада!

ЕДИНОЕ ЧЕРЕПАШЕСТВО

Тем и хорошо черепашество, что оно едино и неподелимо. С какого боку ни подойди, всё будет правильно. Не бывает теоретического или прикладного черепашества: практика и пустое бахвальство, а также тактика со стратегией идут под ручку, а если точнее, их руки – клубок. Сплетены и спаяны, не разорвать. Не зря, не зря дан черепахе плотный панцирь, и неспроста она прячет органы внутрь – мы ещё убедимся в её правоте.

Среда и Древняя Греция

Боги мои, как трудно бывает извиняться! Правда, мне почти не приходится. Утром мы, как всегда, шли вдвоём с Дизелем. Он молчал, я тоже. Уже у школы, на крыльце, я спросила:

– Злишься?

– Нафиг надо.

И он открыл дверь. Засунулся в коридор первым, а я за ним. В гардеробе встретили Катерину.

– Привет, – сказали мы с Дизелем.

– Привет, – ответила она. Не знаю кому: мне, Федьке или мне с Федькой. Она тут же ушла на физику.

На уроке она не смотрела в мою сторону, на перемене быстро ушла. И так же быстро уходила после других уроков. Где она околачивалась на переменах, неясно, в коридоре её было не видно. Ясно, обиделась. Жаль. Не то чтобы мне была охота с ней постоянно общаться, просто с ней бывало интересно, она рассказывала про книжки, чего-то придумывала, одна плоская тайна чего стоит. Ну вот, я вспомнила про вчерашний разговор и расстроилась ещё больше. Некрасиво как-то вышло. Я в самом деле не хотела обидеть ни Катерину, ни Дизеля.

Два дня я на переменах всё время была одна. Катерина на меня даже не смотрела. К ней всё так же подходили одноклассники, что-то спрашивали, так же уходили во время разговора. Только теперь ей было не на кого удивлённо смотреть – не на меня же, обидчицу. Не на Дизеля же.