Все меняется

 – Ведь ясно же, что я хотел живую!

* * *

– На самом деле из таких развлечений я уже выросла. – Джульет сидела на постели, выпрямив спину и стараясь придать себе скучающий вид перед тем, как придет время заглянуть в чулок.

– Правда? А я их обожаю. Давным-давно уже не получала подарков. – Луиза тоже села и теперь подтянула поближе свой чулок. Ее белая ночная рубашка была отделана голубым шифоном. Она совсем как кинозвезда, думала Джульет, особенно длинные золотистые волосы, ниспадающие на плечи.

И Джульет, которая всегда спала в пижамах по примеру всех ее лучших подруг, решила впредь отдавать предпочтение ночным рубашкам. Но от этого ее рыжевато-каштановые волосы не станут золотистыми. И грудь у нее, как она успела заметить, крупнее, чем у Луизы. Она задумалась, не слишком ли ее грудь велика.

Луиза углубилась в свой чулок: на свет уже были выложены набор мыла «Морни», симпатичный шелковый шарф, карманный ежедневник в красной кожаной обложке, стопка разноцветных носовых платочков из льна, зубная щетка «Мейсон Пирсон» и тюбик крема для рук.

– Ну же, Джулс! Если не хочешь открывать свой чулок, тогда я им займусь.

Все, хватит с нее взрослого равнодушия. Она ждала только уговоров, и если честно, уже извелась от нетерпения. Начало получилось малообещающим.

– Кольдкрем «Понс»! Увлажняющий крем! И кусок дурацкого мыла. В самом деле! Я же не ребенок!

– Какая-нибудь ерунда попадается всякий раз. Я распределяю свои подарки по двум кучкам – удачные и неудачные.

Дело пошло веселее. Длинная узкая коробочка с аккуратно свернутыми лентами для волос из шелковистого бархата необычных и красивых цветов. Марказитовая брошка в виде бабочки.

– У тети Зоуи прекрасный вкус, – заметила Луиза. – Чего не скажешь о моей маме.

– У нее вкус плохой? – Джульет навострила уши: она понятия не имела, что такое этот плохой вкус.

– У нее вообще нет вкуса. Ну, знаешь, кремовая краска повсюду и панно из древесного шпона на стенах – в таком роде.

– Боже! Не повезло тебе. – Ее так и подмывало расспросить Луизу о ее жизни – судя по тому, что она слышала, трагической и захватывающей.