В свободном падении

Однако же в мои детские годы я не был там ни разу. Напротив, когда случалось (нечасто) проходить мимо, меня всегда пугало, если кто-то открывал высокую и тяжелую дверь, и на меня обрушивался запах, свет и голос церкви: свечи, хоровые песнопения, ладан. Наверно, правильно говорила моя крестная (в том числе, получается, и обо мне): «Разве дети – ангелы? Они – бесенята!» В Храм (с большой буквы) меня привела именно она, и было это уже в Москве. И с тех пор церковь (с маленькой буквы, как строение, а не институция) для меня, ко всему прочему, является лакмусовой бумажкой: раз она меня принимает, раз я могу войти сюда без корч и скрежета зубовного – значит, не все еще для меня потеряно.

И, значит, я, хоть и богопротивным ремеслом занимаюсь, не окончательно перебрался на сторону темных сил.

Вот и сейчас я горячо и с чувством прочел молитвы, а потом попросил прощения за то, что имею самонадеянность брать на себя если не миссию Бога, то ангелов его. «Если дар мой – от Тебя, вразуми, как мне лучше воспользоваться им.

Если он – от дьявола, то дай мне знак, и я отрину его!»

Но тихо, прохладно и пустынно было в церкви. Заутреня закончилась, до вечерней службы было далеко. Потрескивали свечи перед иконами, матушка, торгующая в лавке, углубилась в псалтырь, другая – вытирала тряпкой широкие подоконники. Я положил в ящик для пожертвований все, что было у меня в кошельке. Щедрое подаяние – то была еще одна малость, которой я пытался откупиться от Бога и от Судьбы.

Сименс ждал меня на улице.

О религии мы с ним никогда не говорили, и какого он вероисповедания (или атеист), я не знал. Однако так уж повелось: во время моих визитов в церкви он дожидался снаружи. Может, мой менеджер просто не хотел мешать.

– В гостиницу? – спросил он.

Я молча кивнул, натягивая бейсболку.

Больше никаких видений из прошлого мне в тот день, слава Создателю, не являлось.

Варвара Кононова

Уже в полвосьмого утра я сидела в кресле воздушного извозчика, направляющегося в Энск.

Полковник все годы моей службы в комиссии школил меня, чтоб я принимала решения быстрее. Не рефлексировала (как выражался он). Не тормозила (как про себя добавляла я). Кое-чему за десять лет я, сказать самокритично, обучилась. Вот и сегодня: после того как Петренко сообщил мне чудо-новость, что мой подопечный отправился туда, куда ему ездить совершенно не следовало, я молвила: «Вылетаю туда немедленно. Разъездную «Волгу» подошлите».