Две недели в другом городе

Он посмотрел на лицо Вероники, которое еще два часа назад казалось ему глупым и самодовольным. Ее широко раскрытые глаза смотрели в потолок, на губах девушки застыла безмятежная улыбка. Да, снова подумал он, у нее и в самом деле глуповатое лицо. Джек вспомнил первую характеристику, которую мысленно дал ей, сидя в уличном кафе, – эффектная, бездушная самка. «Какую радость способна подарить эффектная, бездушная самка?» – подумал он улыбаясь.

Они лежали, внимая дождю, слушали звуки Рима, пробивавшиеся сквозь окна и шторы.

Джек еле заметно усмехнулся.

– Почему ты смеешься? – прозвучал возле уха Джека ее нежный, похожий на пение флейты голос.

– Я смеюсь, потому что я оказался весьма проницательным.

– Ты о чем?

– Я все вычислил, – произнес Джек. – За ленчем. Решил, что в конце концов ты уйдешь с Жаном-Батистом.

– Ты думал, что я – его девушка?

– Да. Это не так?

– Нет, я не его девушка. – Она взяла руку Джека и поцеловала его ладонь. – Я – твоя девушка.

– Когда ты так решила? – спросил он, приятно удивленный.

«Как давно со мной не случалось ничего подобного», – подумал Джек.

Теперь пришел ее черед усмехнуться.

– Два дня назад, – заявила она.

– Два дня назад мы не были знакомы. Ты даже не знала о том, что я существую.

– Да, мы не были знакомы, но я знала о том, что ты существуешь. И даже очень хорошо. Я видела твой фильм. Ты был так прекрасен, так умел любить, что я за полчаса, проведенных в кинозале, стала твоей девушкой.

«Возможно, позже, – с грустью подумал Джек, – все это будет вызывать у меня смех, но сейчас мне не хочется смеяться».

– Но, детка, там я на двадцать лет моложе. Мне было тогда даже меньше лет, чем тебе сейчас.

– Я знаю, – ответила Вероника.

– Теперь я – другой человек. – Джек с горечью ощутил, что эта очаровательная, простодушная, не слишком умная девушка обманута, обманута временем и коварной долговечностью целлулоида, а он бесчестно воспользовался этим.

– Сидя в кинотеатре, я знала, как все было бы у нас с тобой.

Джек рассмеялся:

– Кажется, я должен вернуть тебе деньги.

– Что это значит?

– Ты не получила то, за что заплатила. – Он вытащил руку из-под ее головы. – Тот двадцатидвухлетний паренек, за которого ты заплатила, давно не существует.

– Нет, – медленно выговорила Вероника, – я ни за что не платила. И тот двадцатидвухлетний паренек никуда не исчез.