Заговор небес

– Так, хлеб я купила, – хозяйка вслух принялась размышлять над провизией, разложенной на столе. – Холодец готов, оливье сделала… Овощи есть… В морозилке – грибочки… Знаешь рецепт? Собираешь осенью грибы, отвариваешь, потом заливаешь топленым маслом – и в морозилку… Стоят хоть до Нового года, хоть до Первого мая…

– Рецепт-то я знаю, да собирать некогда, – отвечала Катя. – Один раз за всю осень выбрались…

– Пусть твой профессор собирает. Он-то и готовить любит…

– А у него тоже по субботам-воскресеньям ученики…

– Ученики-ученики, – проворчала Валентина, задумчиво обозревая продукты.

– А Настена будет одна? – полюбопытствовала Катюша.

– Кто ж ее знает! Одна – не одна, с девочкой – с мальчиком… Это ж Настя!.. Она партнеров меняет чаще, чем ты – колготки!..

Злой язычок был отличительной чертой фрау Валентины Лессинг-Крюковой.

– Фомич притаранит еще выпивки… – продолжила ревизию Валя.

– Ты и его позвала?

– А почему нет? Всех – так всех.

– И Мэри?

– А что делать! Договорились же: встречаемся все вместе, командой.

– Ну, ты рискуешь…

– Ничего, в доме я ей блевать не дам… И хулиганить не дам. Если что – живо на мороз… Вот ей я как раз ничего привозить не заказывала, – продолжила кулинарно-гостевой обзор хозяйка. – Что с нее взять!.. Сама б доехала! А то заснет, как в прошлый раз, на вокзале!

– Она по-прежнему пьет? – спросила Катя.

– А кто ее знает! – в сердцах проговорила Валентина. – Она то пьет, то не пьет… Да только, когда не пьет, ума у нее еще меньше… Ладно, черт с ней – пусть и она приезжает… Хоть посмотрит, в каких домах люди живут, на каких машинах ездят…

– …как одеваются… – не преминула слегка уколоть Валентину Катюша.

– Хочешь, я своего песца надену? Хочешь? Или чернобурку, что мне в прошлом году Ганс-Дитрих, черт нерусский, подарил? Хочешь? Специально для нее?

– Да ладно, Валюха, не заводись, – охолонила подругу Катюша.

– Вот именно, – проворчала Валентина. – Почему-то как встречаться – все ко мне ездят, а не к тебе в твою «двушку». – Валя нанесла подруге ответный укол.

Но Катя на уколы не реагировала. Вспомнилось старое, еще аэродромное, правило: когда Валька начинает ворчать, лучше молчать, в пререкания не вступать. Поэтому Катя спокойно продолжила:

– Я ж не о доме говорю. А о том, что ты, мать, рискуешь.