Я тебя никогда не забуду

Скажу, что в твоей семье заболел кто-то, и по-серьезному. Мама, например. Билет твой сдадим, не проблема. Ничего тебе не будет. Колхоз – дело добровольное.

В итоге мы договорились, что я еще подумаю до завтра. Время пока терпит. Утром сам позвоню Юрке в общагу.

Кашин среди вахтеров общежития пользовался авторитетом. Они даже ходили за ним в его комнату подзывать к телефону.

Оттого, что мой товарищ не сделал мне ни упрека – хотя по всему было видно, что ему мой отказ неприятен, ведь я ломал его планы, – меня как-то покорежило.

И еще: там, в Хакасии, меня ждали другие друзья. И девушки в отряде тоже ожидались. В малом количестве, но все же. (В их числе повариха Элина, которая была ко мне неравнодушна).

Вдобавок стройотряд – большие деньги. Для студента вообще заоблачные. (За то лето я получу – скажу, забегая вперед – аж девятьсот пятьдесят рублей. В ценах восьмидесятых – это целое состояние).

А кроме того, работа позволит мне забыться. К тому же: какого черта! Чтобы я ради какой-то герлы ломал все свои планы?! А она к тому же мне не звонит?

Я загадал: если она проявится до следующего утра – звоню Юрке и говорю, что не еду.

Она так и не позвонила.

Наши дни

Иван Гурьев

Бродить одному без сна по пустому рассветному дому – это теперь называется жизнь удалась?

июль – август 1981,

Иван Гурьев

Сейчас даже само слово «стройотряд» забывается. Последним могиканам ССО глубоко за сорок. Выросло два поколения, для которых оно пустой звук.

Больше всего стройотряд напоминал армию.

Дисциплина, единоначалие, скромный коллективный быт… Правда – никакой дедовщины (которая уже тогда махрово расцветала в казармах и кубриках советской, блин, армии). Плюс – друзья и самодеятельные развлечения. Плюс – тяжелый труд и большие деньги.

Жили мы в палатках. Огромные армейские брезентухи, водруженные на постаменты из грубо сколоченных неструганых досок. В одну палатку влезало около двадцати кроватей, столько же тумбочек и человек.

Климат в Хакасии, как известно, резко континентальный.

Ночью – холодрыга. Я на ночь укрывался не только двумя одеялами, но и лишним матрацем. И порой надевал перед сном ушанку.

А утром – подъем под бодрый репродуктор, умыванье на улице ледяной водой, построение, разъезд на работу. Одно отличие от армии: радиоточка над лагерем исполняла по утрам не советские марши, а «битлов», «Дип Пёрпл» и модный в те годы ансамбль «Эрапшен»:

One way ticket,

One way ticket,

To the blues.