Я тебя никогда не забуду

И на машинах они не ездят…

Если, конечно, не ошиблась моя единственная свидетельница, пациентка психдиспансера Варвара Федоровна.

– Давайте пропуск, я подпишу.

Порядина выкатилась из кабинета, и я подумал – то единственная зацепка (и одновременно самая перспективная версия): что-то у нее на даче ценное все-таки хранилось. Или преступники думали, что хранится. Иначе они бы не рыскали там среди ночи с фонариками. (А насчет рыскать, как и по поводу фонариков, я склонен был верить престарелой свидетельнице – пусть даже она страдает бредом реформаторства).

Вот только хотелось мне для начала узнать – что искали. А потом: как узнали, что надо искать? И что это было? И кто это был?

Что ж, получается, что по поджогу в Травяном мне предстоит тягомотная, кропотливая работа: опрашивать знакомых, друзей, соседей. И первыми – отставного генерала Семена Сергеича и жену его Аглаю…

А пока… Пока я мысленно отложил дело о поджоге, постарался выбросить его из головы и переключиться на вчерашнее марьяжное ограбление в Люберцах.

Позвонил в токсикологическое отделение Института скорой и неотложной помощи. Лечащий врач гражданина Степанцова оказался на месте. Я представился и спросил, как дела у пациента.

– Состояние средней тяжести, но он пришел в себя, – доложил эскулап, что-то дожевывая.

– Я могу его допросить?

– Если только недолго…

– Недолго, недолго, закажите мне пропуск, через пару часов прибуду.

Преступление 1

Я пообедал в нашей столовой, обсудил по ходу с товарищами по работе шансы нашей ледовой дружины на начинающемся турнире «Известий» и заодно на зимних играх в Сараеве.

По общему мнению получалось, что Фетисов со товарищи должны непременно взять реванш за досадное поражение на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде и завоевать наконец в Югославии олимпийское «золото». Ну а уж на московском турнире – дома и стены помогают! – наши выиграют, и к гадалке не ходи.

А после обеда и столь духоподъемных разговоров я выдвинулся по направлению к больнице.

Вышел из метро на «Колхозной»[3 - Ныне – станция «Сухаревская».] и немного прогулялся. Шел крупный снег, осаждался на лице, и это было приятно – особенно потому, что после обеда меня стало клонить в сон, сказывалась бессонная ночь, и я мечтал, как сразу после допроса потерпевшего отправлюсь домой, проверю у дочки уроки и отобьюсь часиков в восемь, и просплю напролет пусть даже и полсуток…

…Гражданин Степанцов лежал на койке на спине изжелта-бледный.