Сын менестреля. Грейси Линдсей

– Фицджеральд, против тебя выдвинуто весьма серьезное обвинение, – с места в карьер начал сидевший за письменным столом отец настоятель и, поскольку я упорно молчал, продолжил: – В том, что ты обнимал эту девицу Катерину и, более того, вступил с ней в распутную связь.

Я был настолько ошеломлен, что кровь бросилась мне в голову. Я посмотрел в сторону ангела мщения у окна. Он старательно избегал моего взгляда.

– Кто выдвинул такие обвинения? Слива Дафф?

– Фицджеральд, его зовут Дафф. Он был свидетелем того, как ты обнимал ту девицу Катерину.

– Целиком и полностью. Это не я, а она обнимала меня.

– И ты не противился?

– У меня не было возможности. В каждой руке у меня было по крупному спелому персику.

– Но ведь именно она дала тебе персики. Причем не потребовав оплаты. Разве такое не подразумевает близкие отношения?

– Она просто веселая девчонка, которая со всеми дружит. Мы все были ее постоянными покупателями, так что в каком-то смысле и остальные были с ней в близких отношениях.

– Только не я! – донесся замогильный голос со стороны окна. – Я сразу понял, падре, что она шлюха.

– Помолчи, Сл… Дафф! Из всех остальных она выбрала именно тебя и с тобой на самом деле была особенно близка. Причем настолько, что назначила тебе свидание на сегодняшний вечер. И ты сказал: «хорошо».

Я уже был вне себя от ярости.

– Никогда, слышите, никогда я не мог бы позволить себе такое вульгарное и пошлое выражение! Кто посмел меня в этом обвинить?

– У Даффа острый слух.

– Но слишком большие уши.

Проигнорировав мое замечание, отец настоятель снова бросился в атаку:

– Я навел справки. Эта Катерина Менотти, хотя формально и не является проституткой, официально признана fille de joie[19 - Девушка легкого поведения (фр.).].

– Вот-вот, ваше преподобие, и я о том же. Она ему и адрес дала.

– Молчать, ты, неслух шотландский! – То, что Дафф вызывал у отца настоятеля явное раздражение, несколько воодушевило меня, но тут Хакетт продолжил: – Ты отрицаешь, что когда-либо навещал ее по данному адресу?

– Если я уже навещал ее, то с чего бы ей тогда давать мне свой адрес? Ведь в этом случае я наверняка должен был бы его знать.

Отец настоятель вопросительно посмотрел на Даффа, который немедленно выпалил:

– А может, она сказала, чтобы напомнить, если он, паче чаяния, запамятовал!

После такого смелого предположения в комнате стало тихо и повеяло ледяным холодом.