Сын менестреля. Грейси Линдсей

Шестипенсовые билеты мы брали исключительно по моему настоянию, поскольку дорогие билеты были мне не по карману, но время от времени Десмонд, ненавидящий сидеть на галерке, предлагал мне места в партере, делая вид, что это бесплатные билеты, которые иногда получает его мать.

– Карл Роза был удивительно хорош в прошлом месяце, – заметил я. – Мне действительно понравился Доницетти.

– «Лючия ди Ламмермур», – улыбнулся Десмонд. – Тебе, как истинному шотландцу, он не мог не понравиться!

– А певица была выше всяких похвал.

– Я рад, что ты сказал «ария невесты». Было бы грубо назвать ее «арией сумасшедшей». Да, Джеральдина Мур – кумир Дублина.

– Она просто изумительная! Такая молодая и такая красивая!

– Алек, я непременно передам ей твои комплименты, – мрачно заметил Десмонд. – Когда увижу, конечно.

И при этих словах мы оба дружно рассмеялись. Могли ли мы тогда предполагать, что сия прелестная и одаренная женщина в будущем сыграет важную, причем весьма активную, роль в судьбе и карьере Десмонда?

Большая часть публики уже успела покинуть зал.

– Может быть, чая? – вопросительно посмотрел я на Десмонда.

– С удовольствием, Алек, – просиял он.

С самого начала нашей дружбы с Десмондом мама как-то сказала мне: «Мы не нахлебники. И по возможности должны платить добром за добро». – «Конечно-конечно… Но мы не совсем…» – «Да, мы бедны, – яростно перебила меня мама.

И теперь Десмонд по субботам пил чай у меня в гостях, но первое посещение нашего скромного жилища, несомненно, потрясло его. Когда мы вышли из парка и свернули в не самый престижный район под названием Йоркхилл, Десмонд с нескрываемым отвращением разглядывал дешевые лавки и принюхивался к чудовищным запахам жареной рыбы с картофелем фри, доносившимся из открытых дверей заведения Антонио Мосено, который, уже облаченный в передник, стоял на пороге и призывно махал мне рукой:

– Здрасте, здрасте, мистер Шеннон! Зеленый горошек готов.

– Друг? – осторожно поинтересовался Десмонд.

– Да, и очень хороший. Если я прихожу за жареной картошкой на пенни, он всегда дает мне двойную порцию.

Когда мы проходили мимо лавки мясника в конце улочки, ее хозяин, одетый во что-то сине-полосатое, перепоясанное кушаком, приветственно мне помахал.