Дороги, ведущие в Эдем. Полное собрание рассказов

Перед кассами выстроилась длинная очередь, пришлось встать в самый конец. В зрительный зал (проскрежетал усталый голос) запускать будут с небольшой задержкой. Порывшись в кожаной сумочке, миссис Миллер набрала нужную сумму без сдачи. Очередь, казалось, совсем застопорилась; чтобы хоть чем-то себя занять, миссис Миллер начала смотреть по сторонам, и тут ее внимание привлекла девочка, стоявшая под самым краем козырька.

Миссис Миллер еще не видела, чтобы у кого-нибудь были такие длинные, необычные волосы: серебристо-белые, как у альбиноса.

Ниспадающие до пояса шелковистыми, свободными прядями. Девочка выглядела тоненькой, хрупкой. Даже в ее позе – большие пальцы засунуты в карманы лилового бархатного пальтишка, явно сшитого по мерке, – сквозило какое-то удивительное изящество.

На миссис Миллер нахлынуло непонятное волнение; заметив, как девчушка стрельнула глазами в ее сторону, она тепло улыбнулась. Тогда девочка подошла к ней и спросила:

– Не могли бы вы сделать мне одолжение?

– Если это в моих силах, то с радостью, – ответила миссис Миллер.

– О, ничего сверхъестественного. Я всего лишь хотела попросить вас купить мне билет, иначе меня не пропустят. Деньги у меня есть, вот. – И она грациозно протянула миссис Миллер две монетки по десять центов и одну пятицентовую.

В кинотеатр они вошли вместе. Билетерша направила их в фойе; текущий сеанс заканчивался через двадцать минут.

– Чувствую себя отпетой преступницей, – задорно сказала миссис Миллер, когда они сели. – Я совершила противозаконное деяние, верно? Надеюсь, это никому не причинит вреда.

А твоя мама знает, где ты находишься, милая? То есть наверняка знает, правда же?

Девочка промолчала. Она сняла пальто, сложила его на коленках. И осталась в строгом темно-синем платье. Тонкие, чуткие музыкальные пальцы теребили золотую цепочку, свисающую с шеи. Приглядевшись повнимательнее, миссис Миллер поняла, что самая примечательная черта этой девочки – даже не волосы, а глаза: светло-карие, сосредоточенные, лишенные каких бы то ни было признаков детства, непомерно большие для этого маленького личика.

Миссис Миллер протянула ей мятный леденец.

– Как тебя зовут, милая?

– Мириам, – как нечто само собой разумеющееся сообщила та.

– Подумать только: меня тоже зовут Мириам. А ведь имя довольно редкое. Только не говори, что фамилия твоя – Миллер!

– Я просто Мириам.

– Но занятно, правда?

– В определенной степени, – сказала Мириам и повертела на языке леденец.