Королева Лир. Чудесные истории

То есть под вопросом оказывался сам смысл существования такого предмета в витрине!

Ведь оно было простое, темноватое, и даже слухи ходили, что изнанка у него оловянная!

Остальные-то зеркала просто красовались перед прохожими – плоские и слегка вогнутые по краям, выпуклые и впалые, горбатые и венецианские, с узорчатой стеклянной рамой.

Самое главное вообще называлось «Псише»!

И они не продавались.

Трудно сказать, то ли хозяин магазина особенно любил эти отражающие поверхности, то ли попросту хотел привлечь внимание к магазину в целях рекламы, но они стояли на витрине только для вида.

А может быть, дело было в другом.

Поговаривали, что старый владелец – просто обедневший брат короля, и, перед тем как покинуть родовой замок, он собрал всё, что в нём было, и открыл свою лавочку здесь, в городе, – мало ли, а вдруг кто-нибудь соберётся что-нибудь купить!

А зеркала он вывесил снаружи, чтобы в них не смотреться. Может быть, ему не хотелось себя видеть.

Во всяком случае, все наличные зеркала располагались именно снаружи.

На вопрос, почему они там стоят, хозяин отвечал строго и преувеличенно любезно:

– Оформление витрины.

Как будто хранил некоторую тайну.

Единственная сотрудница хозяина, дальняя тётка, солидная дама по прозвищу Кувшиня, раз в неделю посещала сообщество зеркал. У тётушки Кувшини имелись в хозяйстве щётки, тряпки и бутылочка со специальной жидкостью (как шептались в магазине, это был эликсир для протирки бриллиантов!).

Итак, прохожие тормозили на бегу и засматривались в зеркала.

Главное показывало зрителя целиком, средние – по частям, то есть бюст до макушки или центральную часть туловища, а маленькие – вообще вразнобой, кто что ухватит – пуговицу, карман, большой палец. Ухо кошки. Растопыренную воронью лапу, промелькнувшую перед приземлением. Дребедень, короче.

В целом это было похоже на картину художника-авангардиста. Пикассо бы позавидовал такому кристально чистому, подробному, лучезарному и раздробленному на грани изображению.

Бриллиант, а не витрина!

Всякое зеркало в ней имело своё точное место – от самого ничтожного, того самого маленького и квадратного, которое пристроилось в глубине неизвестно зачем, до центрального, завитого, как парик, в амурах и венках, стоящего слева по центру.

Хозяин строго следил насчёт еженедельных протирок, а по поводу самого маленького предупреждал об осторожности, чтобы с места не сдвигать!

Но в витрине царили свои порядки, свои мерки и законы.