Лето, бабушка и я

Главное – задрать голову и смотреть на звезды, и тогда все страхи бессильны, верхний свет держит меня и ведет, а шум реки и шорохи леса накатывают волной и останавливаются в полушаге, дыша в спину. Я в безопасном прозрачном шаре, в нем надо идти медленно и размеренно, чтобы не порвать тонкий слой защиты.

Медведи и волки, змеи и летучие мыши, пауки и вовсе неведомые человеку мохнатые твари сгрудились и пристально наблюдают за мной.

– Бог, – окликаю я время от времени, – бабушка говорит, что Ты поможешь, если сильно попросить!

Тот, Кого я беспокою, подпирает голову рукой и смотрит: все будет хорошо.

Дорога тянется целую вечность, как будто время потеряло деление на минуты и часы, и вместе с притупившимся страхом я ощущаю что-то новое – ведь я смогла сделать что-то очень смелое, совсем одна!

Вот и корпус, облитый голубоватым светом, иду по ступенькам, ныряю в тепло дома, и вот она – наша дверь!

Барабаню изо всех сил.

Никто не отзывается. Куда же делась бабушка?! Я сейчас умру от одиночества.

– Дидэ-э-э-э! – кричу я.

Наконец за дверью шуршание:

– Ты пришла?! Так рано? Что случилось? А где все?

– Я одна, – мгновенно успокаиваясь, ору я через дверь. – Открой, я спать хочу!

– Как же я открою, что за ребенок на мою голову, я же заперта! Чтобы меня не будить, дети же ключ забрали! Подожди там, я через балкон соседей попрошу…

Голос удаляется. В ожидании сажусь на пол возле двери. Бог взбивает облако получше и успокоенно уплывает по Своим делам.

Слышны перекрикивания, вскоре появляется сосед с ключами:

– Ну что, бандитка, осталась без крова?

Пробуем ключи.

Вваливаюсь в нашу уютную норку – я вернулась живая с войны!

Меня поглотил милосердный сон, и я не слышала, как поздно ночью ворвались перепуганные насмерть кузены, потерявшие меня в кино и готовые покончить с собой от чувства вины – и с тем же пылом жаждущие разорвать меня на мелкие кусочки, и только бабушкина самоотверженность спасла нас всех от кровопролития.

Мы – команда

– Вали отсюда, – рассвирепел кузен, когда увидел, что шалаш покосился.

– Мы его три дня строили! А все почему? Я слишком добрый, пожалел козявку. – И повернулся ко мне спиной.

Я медленно побрела в сторону корпуса. Сейчас самое время для игры – жара перестала бесноваться, и теплые травы запахли вечерней прохладой, по пути то и дело обхожу бадминтонщиков.

– Я сейчас играю, я! Моя очередь, вы обещали! – пищит девица в кружевах, и ей дают ракетку.