Сочинения. Том 1. Эта странная жизнь. Искатели

Смешно было бы мне спорить с ним. Он ведь больше меня понимает.

Андрей пристально посмотрел на Кривицкого:

– Есть у вас какие-нибудь соображения – выкладывайте. Нет – так не напускайте туману. Скажите честно – сдаюсь, не понимаю. Тогда будем вместе разбираться.

Кривицкий свесил голову набок, прикрыл один глаз красным морщинистым веком и стал похож на петуха, прикидывающего, стоит ли ему бросаться в драку.

– Позвольте прежде узнать, правду ли говорят, что вы друзья с Потапенко?

– Правду, – нахмурился Андрей.

– Тогда получайте: Долгин – халтурщик, – со вкусом сказал Кривицкий. – Мастер спихотехники, вот кто такой ваш Долгин. Он не потрудился изучить данные. Обмотки тут, конечно, ни при чем – я ручаюсь. Вы и сами видите. А в чем тут суть, я так и не постиг. Техотдел мы посадить на мель можем. Вполне. Зато и самим нам не выкарабкаться. – Он задумался. – Единственная моя надежда – на станционников. Я оставил копии всех замеров Борису Зиновьичу.

– Еще чего недоставало, – возмутился Андрей, – у нас просят заключение, мы же поднимаем руки кверху, и нас должны выручать. Кто? Станционники! Что станут говорить – в лаборатории сидят дармоеды, невежды. Другое дело, когда обращаются за консультацией к профессору. А то дежурный техник!

Инженер, вооруженный приборами, спасовал и обратился к технику. Великолепно!

Кривицкий воинственно выставил острый подбородок.

– Я заботился о деле, Андрей Николаевич. Дай бог мне знать эти генераторы, как знает Борис Зиновьич. Вас беспокоит честь мундира? – Он язвительно изогнул губы. – Стыдно за меня? Пожалуйста. Будьте добры, возьмите материалы и найдите сами причину.

– И найду. За вас, учтите.

– И очень хорошо. Разрешите идти?

– Идите.

Андрей сидел над материалами всю ночь. Сидел из упрямства, сознавая, что разгадку ему не найти, причина таилась где-то вне генератора и черт ее знает, где именно.

Наутро он сказал Кривицкому:

– Поедемте на станцию к вашему Борису Зиновьичу.

Он так и не понял, почему Кривицкий упустил возможность злорадно съязвить, и лишь пробурчал:

– Давно пора поездить по станциям. А то, как пришли, не вылезаете из лаборатории.

На Комсомольской Андрей был однажды еще студентом, во время практики. В памяти остались горы угля, копоть, перемазанные как черти кочегары у гудящих пламенем топок.

Теперь станция была неузнаваема.