Одинаковые

 – Давай выкладывай!

– Ну, если этот приезжий действительно математик, значит, он может вести у нас в Доме культуры кружок юного математика!

– Это ты сейчас придумала? Да? – недоверчиво хмыкнула Настя. – Вот сию минуту, точно? Я тебя, хитрую лису, сразу раскусила!

– Да какая разница? Сейчас, вчера или только что… Главное, это хорошая идея, ты согласна?

– Не знаю. Может быть, – Настя пожала плечами.

– Подожди, подожди, – Люська подозрительно зыркнула на нее. – А ты откуда знаешь, что он математик?

– Тут все просто.

Я ехала в город за препаратами, а он, увидев нашу медицинскую машину, подошел, сто раз извинился, попросил привезти из города несколько книг. Сказал, что математик, и пишет новую работу.

И тогда Люська, дав волю воображению, окунулась в нахлынувшие эмоции и решилась…

Через два дня она, приодевшись, договорилась со знакомым водителем, доехала с ним прямо до заимки и, глубоко вздохнув для смелости, постучала в калитку. Никто не откликался.

Потоптавшись возле высокого забора, она попыталась поглядеть в узенькую щель, зияющую между крепкими высокими досками.

Но обзор оказался неудачным – ничего, кроме небольшого участка сразу за калиткой, не открывалось любопытному взору.

Недовольно поджав губы, гостья забарабанила в калитку еще раз. Тишина была ей ответом. Тогда она осторожно приоткрыла калитку, чуть-чуть ее сдвинула в сторону и опасливо заглянула во двор.

На огромном участке за забором никого не оказалось. Скошенная трава сохла под навесом, протоптанные тропинки, аккуратно посыпанные песком, разбредались в разные стороны двора.

Возле сарая гордо вышагивали вороны, с любопытством поглядывая на непрошеную гостью.

Люська нерешительно переминалась с ноги на ногу, не зная, что предпринять, а потом, устав топтаться на одном месте, решительно проскользнула во двор и прикрыла за собой обиженно скрипнувшую калитку. Недолго думая, быстро прошла по песчаной дорожке до дома, взошла на крыльцо и, чувствуя, как колотится сердце, постучала в тяжелую дверь, оббитую по краям коваными уголками и декоративными металлическими гвоздями, сделанными, скорее всего, в местной кузнице лет сто пятьдесят назад.

Прислушалась…

Безмолвие царствовало там, за крепкой дубовой дверью. Люська, надеясь хоть что-то услышать, приложилась ухом к потемневшему от времени дереву, но все ее старания оказались напрасны – ничего не слышалось за этими старыми бревенчатыми стенами.

Расстроенно вздохнув, Люська присела на высокое крыльцо.