Одинаковые

В палисадниках возле домов уже буйствовали привычные сельскому глазу гвоздика, ирис, садовая ромашка, лиатрис, наперстянка, виола и флоксы. Аромат их будоражил, заставлял останавливаться прохожих и с удовольствием вдыхать невероятный запах, пропитанный природным благовонием и какой-то особой сладостью.

День теперь заметно удлинился, вечера стали долгими, прозрачными и очень теплыми. Огромное солнце, совершившее каждодневный круг, уже не спешило скатываться за горизонт, а все упорнее цеплялось за небосклон и любовалось вмиг похорошевшей землей.

Даже птицы переставали щебетать и петь в ожидании того таинственного мгновения, когда уставшее солнце, вздохнув, наконец, начнет неспешное погружение в недра горизонта. Природа замирала в предвкушении этого каждодневного таинства. Но едва только разморенное притомившееся светило легко касалось заветной черты, отделяющей сегодня от завтра, как тут же, словно по мановению волшебной палочки, начинал синеть воздух, сгущались сумерки, и легкий ветерок озорно пробегал по глади реки, стремительно улетая в уже темнеющую даль…

И вечер, наконец, дождавшийся своего законного часа, полноправным хозяином шел по затихающему селу.

Дмитрий, глянув на темнеющее небо, тяжело вздохнул. Вот и еще один день пролетел. Как десятки и сотни таких же одиноких равнодушных дней.

Он подошел к калитке Настиного подворья, медленно открыл ее и, сообразив, что хозяйки до сих пор нет дома, неспешно прошел по двору и присел на крыльцо.

В соседнем дворе, отделенном от Настиного участка лишь невысоким плетнем, скрипнула дверь, и хозяйка Галина Митрофановна вышла во двор с тазом выстиранного белья. Она вразвалку подошла к натянутым веревкам и стала аккуратно, очень старательно развешивать мокрые вещи.

Митька, приподнявшись с крыльца, громко кашлянул… Митрофановна, ойкнув, испуганно оглянулась.

– Митька! Фу, идол, напугал.

– Теть Галь, разве я чужой здесь? – Дмитрий подошел вплотную к плетню и улыбнулся.

– Да ну тебя, Митька. Конечно, не чужой, но ведь доведешь меня до инфаркта своими ночными похождениями. Ты зачем пришел-то? Настя наверняка еще в своей амбулатории сидит.

– Теть Галь, замучился я совсем, – Дмитрий взъерошил светлые волосы. – Разве это жизнь? Утром придешь – еще спит. Вечером приедешь – еще на работе.