Одинаковые

Пройдя через все эти испытания, Павел, основательно потерял былые уверенность и спокойствие, стал молчаливым, замкнутым, перестал бриться, отпустил бороду и подолгу лежал на спине, бездумно глядя в потолок.

Друг его старался изо всех сил: написал в Израиль знакомому доктору, пригласил из Германии академика, потом, чувствуя бесполезность приезжих светил, переключился на народную медицину. Сначала привез целителя, который от осознания своего величия даже улыбаться не мог, потому что боялся разрушить ауру царствования.

Затем, переговорив с женой, привез травницу. Лесная гостья оказалась забавной женщиной: говорила мало, спину держала прямо, ситцевый платок с головы не снимала, не улыбалась, а смотрела на пациента так, будто прожигала насквозь своими черными глазищами.

Павел, увидев ее впервые, испуганно поежился.

– Господи! Что за ведьму ты ко мне притащил?

– Не ведьма она, – приветливо улыбнулся друг, – а самая настоящая волшебница, чародейка! Травами лечит, да еще как! Легенды о ней ходят.

– Гипнозом? – простонал вконец измученный Павел.

– Ну, может, и не гипнозом, но что-то такое в ней все же есть, видел, какие глазищи!

Травницу звали Агафьей. Подойдя в первый раз к кровати больного, она молча взяла стул, поставила его подле пациента, присела рядом и замерла. Словно дышать перестала. Прикрыла глаза, наклонила голову, затихла надолго.

Павел, встревожившись, подумал: «Задремала что ли?»

Агафья, будто угадав его мысль, открыла глаза, провела рукой по лицу сверху вниз, будто сгоняя видение.

– Не сплю я, – неожиданно низким голосом пояснила она. – Информацию твою считываю.

– Откуда считываешь? – мужчина скептически ухмыльнулся и заинтересованно обернулся к ней.

– Откуда надо, оттуда и считываю, – спокойно ответила травница. – Много будешь знать – не доживешь до старости. – Она вздохнула, что-то прошептала, протянула руку и положила неожиданно прохладную ладонь на лоб Павла.

И он, впервые, пожалуй, за последние несколько недель, вдруг погрузился в глубокий, спокойный, ровный сон. Без ужасов, кошмаров, видений и слез.

Павел спал, словно ребенок. Агафья все сидела и сидела рядом, держа холодную ладошку на его лбу. И лишь изредка она, отнимая руку, истово крестилась и что-то шептала.