Одинаковые

Что выдумала, бессовестная!?

– Знаю я, – Настя обняла за плечи соседку, ласково погладила ее по плечу. – Все знаю. Но теперь я могу заплатить. Ведь это же твой труд, а за труд принято платить. Возьми, пожалуйста.

– Нет, – Митрофановна решительно оттолкнула ее руку и отвернулась. – Грех это.

Но Настя тоже умела быть напористой, уж чем-чем, а упрямством она отличалась завидным.

– Если не возьмешь, помощь твою больше не приму, – пригрозила Настя. – И ничего больше с этого дня не приноси.

– Вы только посмотрите на нее, люди добрые, – Митрофановна всплеснула руками. – Да разве в магазине такие продукты, как из своего хозяйства? Чего ж травиться из вредности?

– Тогда бери деньги и не спорь, – Настя звучно чмокнула соседку в висок.

Так и повелось. Раз в неделю, чаще всего в субботу, Митрофановна приносила домашние продукты, а по рабочим дням могла без всякого предупреждения приготовить обед, принести кастрюлю или миску, поставить на крыльцо, накрыть чем-нибудь теплым, чтобы не остывало подольше…

Сегодня была суббота.

– Доброе утро, теть Галь! Чего так рано?

– Да где ж рано, милая? Семь утра в деревне – уже позднее время. Вон бабы наши с четырех не спят, на заре коров доят, в стадо выгоняют. У нас пастух деревенский больно строг: чуть запоздаешь – будешь за стадом со своей коровенкой бежать.

– Да знаю я этого Федьку неугомонного, – Настя засмеялась. – В прошлом году, когда он разбился на мотоцикле, в район его возила. Ох, и занудливый мужик, противный…

– Ну, противный, не противный, а дело свое знает. Наши коровки вон сколько молока приносят. Не ленится Федька, пасет их честно и добросовестно.

Митрофановна подошла к самому окну, передала девушке корзинку со свежими яйцами, крынкой молока, куском домашнего сала и горкой свежевыпеченных оладий.

– Иди завтракай, пока не остыли. С утра напекла…

– Ой, теть Галь, что бы я без тебя делала?

– А зачем тебе без меня, коли я – вот она? – Митрофановна засмеялась, колыхаясь всем телом. – Спишь и не видишь, что у тебя под носом делается.

– А что делается? – насторожилась Настя.

– А вон что, – усмехнулась Митрофановна.