Дружелюбные

– Да-а, тяжко, – сказала одна из них, с растрепанными черными волосами, в зеленых широких брюках. – Он и нам показался нормальным.

– Наверное, один из гениев, – предположила другая. Прямые длинные рыжие волосы, круглые очки в тонкой золотистой оправе и жилет из плетеного шнура был совершенно из другой эпохи. – Я Клэр, а это Три. Мы видели тебя на собеседовании. Ты нервничал.

– Я и сейчас нервничаю, – признался он. – И весьма.

– Почему?

– В этой комнате больше умных людей, чем я видел за всю свою жизнь, – сказал он, потому что надо было что-то сказать.

– Ну, ты нашел нас, и это уже кое-что, – утешила его Три.

«Три»? А, понятно, Тереза.

– Знаю, – согласился Лео.

Все шло вполне нормально.

Тут появился парень. Брюнет, небритый, с курчавой копной, закрывавшей уши.

– О, это вы, – сказал он девочкам.

– О, опять ты!.. – простонала Клэр. – Он на моем курсе. Мы встретились у доски объявлений: мы читали, он тоже.

– Значит, я познакомлюсь вот с ним, – сказал Эдди. – Я Эдди, а ты кто такой?

Голос у Эдди был хриплый, высокомерный и самоуверенный, но, кажется, девчонок это не смущало. Такого точно ожидаешь повстречать в свой первый день в Оксфорде. Лео представился.

– Меня достало встречать тех же, кого я знал по школе, – пожаловался Эдди.

– А я тут никого из своей школы не вижу, – спокойно сказала Три. – Я единственная поступила в Оксбридж, насколько все знают или припоминают.

– А я училась в Бедейлесе [25 - Бедейлес – престижная частная школа в графстве Гемпшир, известная своими прогрессивными и либеральными взглядами на образование.],– сообщила Клэр. – Так что вообще не ясно, как я умудрилась научиться читать и писать.

Так прошел вечер. Сколько-нибудь оживленные разговоры ему удавалось завязать только с людьми, которые казались ему скучными и расспрашивали его об оценках и экзаменах. А кое-кто оценивал его самого, и беседа получалась неприятной и тягостной. Никто не спрашивал, чем зарабатывает его отец; один раз он сам заговорил об этом – он сын врача, так что нечего смотреть на него свысока.