Дружелюбные

Но я не знаю, стоит ли. Увидишь ее завтра. Она совсем того от морфина, увы.

Это один из жизненных принципов его отца, вспомнил Лео: не следует бороться за все сразу. Если завтра тебе придется отстаивать необходимость паллиативной терапии, нет смысла сегодня жаловаться, что пастуший пирог холодный. Какое-то время они просидели в молчании. Темнело; единственным источником света была маленькая лампа у отцовского кресла; на столике лежала какая-то книга в бумажной обложке с закладкой на том месте, докуда он дочитал.

– Кажется, они неплохие, – примирительно сказал отец.

– В больнице? – удивился Лео.

– Нет, соседи, – ответил отец. – Те, что переехали. Из Азии. Двое мальчишек и старшая девочка, в университете учится. В Кембридже, кажется, она говорила. Сегодня все приезжали: и дяди, и тетки, и кузены с кузинами. Устроили в саду семейный праздник. Такие всегда общаются со всеми родственниками, стоит тех позвать – приедут. И еще старую мать привозят: сидит себе в своей комнате и шьет, и почти не говорит по-английски.

– Так сколько их там живет?

– О, я не про соседей. Их там четверо или пятеро, меньше, чем нас. Практичные люди, с профессией. По-английски говорят лучше, чем ты. Я имею в виду те семьи, которые мне доводилось видеть, когда я еще работал, – человек по восемь-девять, живут в страшной тесноте, неясно, кем друг другу приходятся, и счастливы как невесть кто. С чего, непонятно.

– Полагаю, у них так принято, – сказал Лео.

– Естественно, принято! – отрезал Хилари.

 – Не думаю, что кто-то считает, что так природа захотела.

– Ясно.

Отец посмотрел на него. Кажется, он впервые осознал, кто именно из детей приехал.

– У тебя есть время, значит? Не надо сочинять про отели? Расписывать читателям всю их роскошь? Считать, сколько колбасок дают на завтрак, и тому подобное?

– И тому подобное, – подтвердил Лео. – Что до колбасок, приходится верить им на слово. Мне удалось вырваться всего на день.

– Какой чудный способ зарабатывать на жизнь!

Лео снисходительно улыбнулся.

Давным-давно он решил – а в поезде на Шеффилд еще раз себе напомнил – не реагировать на презрительные комментарии отца о его работе. Работа, хотя бы отдаленно напоминающая то, что считал таковой Хилари, из всех четверых была лишь у Лавинии, младшей сестры, да и то недолго: она оставила свою должность в отделе продаж «Проктер энд Гэмбл» ради медицинской благотворительной организации.