Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

– А сейчас?

– И сейчас… на девяносто процентов.

Недостающие десять процентов злили ее, беспокоили.

– Я часто думаю, – вздохнула она, – может, это просто чванство, просто дурацкое домогательство, как у алкашей, вроде «Ты меня уважаешь?!» – хотеть, чтобы смотрели на нас, запрокинув головы, снизу вверх? В старших классах… Кто мы? Не академики же Королевы, не Ландау, не Товстоноговы, не Шостаковичи! Уважение – его разве выклянчишь? Или выдавишь страхом? Черта с два! Снизу вверх – не выходит: очень выросли ребята, акселерация! Ведь не потому же я выше их, что они сидят, а я стою на уроке!

– Ну?

– Вот вам и «ну»! – совсем как девчонка, огрызнулась она «без чинов».

– Вам уже послали, я узнавал, – самым серьезным и доверительным тоном пошутил Назаров и нажал в магнитофоне клавишу «стоп».

* * *

Во дворе все так же мерзли Юля и Майданов.

В «примкнувшем к ним» Колчине вдруг проснулось человеколюбие, он заявил:

– Несправедливо. Я уже два раза обедал, а вы – ни одного…

Алеша засмеялся, потом сказал Юле:

– Действительно, Юль, двигай домой. Ты уже синяя, и это упрямство ничего не решает…

– Если надо, я могу за всех вас постоять, – развивал свою мысль Колчин. – Я только не пойму, чего мы такие пассивные. Надо заступиться? Так давайте зайдем и скажем, что надо.

– Мы ж не знаем, какой там разговор, – сказал Майданов. – И вообще, Колчин, ты откуда взялся?

– Я? От соседки. Я у нее второй раз обедал…

Тут из парадного вышел директор. Направился к «москвичу». Отпирая дверцу, заметил их, вгляделся…

– Это вы? – Он подошел поближе. – На страже чего стоите?

Они молчали.

– Баюшкина, ты вот что… Магнитофон свой возьми и скажи маме – спасибо, не пригодился… Передашь?

– Да.

– Следовательно, похищать его у меня было не только опасно, но и бессмысленно!

Пауза.

– Что-то я еще хотел сказать? Да! Хочу прочесть ваши последние сочинения на вольные темы. Дадите?

– Вы директор, – удивленно сказал Адамян. – Команда будет – сдадим!

– Ты не понял… – Назаров, несколько уязвленный, отвернулся и увидел, как в арку этого дома въехало такси, как неуверенно миновало один подъезд, другой… – Баюшкина, твоя мама легка на помине, – мрачно сообщил он.