Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

– «Извиняюсь» – это, значит, ты сам себя извиняешь. А как надо?

– Простите, пожалуйста…

– Что ж ты мне говоришь? Ты толкнул Кирилла Алексеича – ему и скажи. – Ольга Денисовна, воспитывая Федорука, заодно и Назарову давала урок завидного педагогического упорства.

– Извините, пожалуйста, – жестоко скучая, повторил мальчик теперь уже незнакомцу в кожанке. – Можно идти?

– Идти можно. Бежать сломя голову – нет. Да еще в такой обновке – жалко ведь… – (У Федорука были сверкающие, только из магазина, ботинки.

– Спасибо… – мальчик светло сконфузился и исчез.

В тот момент выяснилось, что величавое одутловатое лицо Ольги Денисовны с застывшей в глазах укоризной может бывать добрым и домашним – оно просто нечасто позволяет себе ямочки и улыбки.

– Стало быть, с каждым классом в отдельности, – вернулась она к прерванной теме. – Это дольше, зато основательнее, понимаю. Да, вы отметьте себе: завтра совещание руководителей методобъединений… Ну-ну, не смотрите так, никто пока не ждет от вас указаний, предложений… Просто будем вводить вас помаленьку в курс…

Назаров улыбнулся:

– Спасибо, что «помаленьку»…

Гвалт перемены мешал разговору.

– Вот что, Кирилл Алексеич, – вздохнула Ольга Денисовна, взяв его под руку и выводя на лестничную площадку. – Школа уже давно без хозяина. Строго между нами: Серафиме-то Осиповне полагалось бы уйти намного раньше: она ведь начала слепнуть два года назад!

– Вот как?

– Да, и это скрывалось… Память, чутье, опыт – это все было при ней, и все-таки… Некоторые, знаете, широко-о пользовались тем, что она в потемках!

– Ребята?

– Не только…

Тут дали звонок, Ольга Денисовна развела руками и оставила Назарова.

Вот он «у себя» – в директорском кабинете. Здесь уютно. Стол превосходный, книги, сейф, телевизор – работайте, тов. Назаров! Из кресла на него удивленно таращится кошка. Пушистая, раздобревшая, цвета кофе. Вот она здесь действительно «у себя».

– Брысь!

Уступая ему место, кошка усмехнулась вопреки всякому правдоподобию… Он сел в нагретое ею кресло и стал листать перекидной календарь.

Здесь почерком учительницы начальной школы старуха напоминала себе, что надо сделать, о чем хлопотать. Тут и Горсовет, и металлолом, и доклад где-то, и дежурство в буфете, и несколько раз слово «продленка» с восклицаниями, и сигнал, что «во 2-м „Б“ читают медленно!».