Последний поезд на Ки-Уэст

С воды задувает ветер, слегка смягчая жару, но воздух непривычно липкий, насыщенный влагой. Энтони подходит вплотную к воде, и в этом его движении есть что-то ободряющее – доброжелательность, учтивость, стремление избавить меня от неловкости.

Он грубее мужчин, точнее – юношей, к которым я привыкла. Хотя в его манерах нет ничего явно предосудительного, по тому, как он держит себя, невозможно не заметить, что он принадлежит к иному миру, чем тот, в котором я жила на Кубе.

Кто он, мужчина, за которого я вышла замуж?

– Здесь красиво, – тихо произносит Энтони, вглядываясь в океанскую даль.

Здесь действительно красиво – дикой, суровой красотой, хотя, по правде говоря, до Кубы этим местам далеко.

Наш бледно-розовый, окруженный деревьями дом в районе Мирамар в Гаване занимает почти весь квартал. Наша семья проживает в нем на протяжении нескольких поколений, и когда-нибудь он перейдет к моему брату Эмилио – в нем он будет растить своих детей. Я часами плескалась в бассейне на заднем дворе, так что кожа сморщивалась от воды.

– Ты, наверное, повидала немало красивых пляжей, – добавляет Энтони.

– Да.

Куба, при всех ее изъянах и недостатках, невероятно прекрасна. Может, в этом-то все дело: красота лишь одно из лезвий обоюдоострого меча, она притягивает к себе как хорошее, так и плохое.

– Будешь скучать по дому?

– Конечно. А в Нью-Йорке мало пляжей, да? – спрашиваю я, меняя тему.

– В городе их почти нет.

– А где ты вырос? – Мне очень хочется узнать о нем больше.

– В Бруклине.

– Там тебе было хорошо?

– В детстве? Ну, я бы не сказал, что хорошо. Но там я стал тем, кто есть.

– А сейчас? Как сложилась твоя жизнь? Должно быть, теперь все по-другому.

– На деньги все не купишь.

Так говорят те, у кого их навалом.

– В самом деле?

– Честное имя не купишь.

– Зато купишь светскую жену.

Блеск в его глазах – скорее признак влечения, чем жадности.

– Это верно.

– Правда, со слегка подмоченной репутацией, – шучу я.

– По мне, так с твоей репутацией все в порядке.

Меня удивляет серьезность его голоса.

– Видишь ли, в нашей семье это своего рода традиция, – говорю я, пытаясь поднять ему настроение.

– Вот как?

– Мой дальний предок, Перес Первый, стремясь возвысить свое имя, завоевал себе титул и жену.

– Промышлял чем-то недостойным?

– По слухам, да.