Снежная королева

Очень хорошо.

– Тебе не кажется, что дарить ей песню… как-то маловато получается?

– Нет, конечно. А какой подарок, по-твоему, ей приятнее было бы получить на свадьбу? Новый “блэкберри”?

– Не знаю, что у меня получится.

– Ну да, писать песни непросто. В жизни вообще почти все непросто, не находишь?

– Ты прав, – говорит Тайлер.

Баррет кивает. На несколько мгновений устанавливается тишина, которой столько же лет, сколько они помнят друг друга, тишина их взросления вдвоем, дней и ночей, прожитых в одной комнате; их общая тишина, которая всегда была их родной стихией, хотя и нарушалась то и дело болтовней, драками, пердежом и смехом над пернувшим, стихией, в которую они неизменно возвращались, областью беззвучного кислорода, образовавшегося из смеси атомов их двух “я”.

– Маму молнией ударило на поле для гольфа, – говорит Тайлер.

– Мне, в общем-то, об этом известно.

– Бетти Фергюсон сказала на поминках, что она в тот день прошла пятипарную лунку в два удара.

– Об этом я тоже знаю.

– А Парнягу два раза сбила одна и та же машина. С разницей в год. Он оба раза выжил. А потом насмерть подавился сникерсом на Хэллоуин.

– Тайлер, прошу тебя.

– Потом мы завели нового бигля, назвали Парняга-второй. Его переехал сын той женщины, которая два раза сбивала Парнягу-первого. Он тогда в первый раз сел за руль, ему как раз шестнадцать исполнилось.

– Зачем ты все это говоришь?

– Я просто перечисляю невозможные события, которые все-таки произошли, – отвечает Тайлер.

– Такие же невозможные, как второй срок Буша.

И как то, что Бет выживет, не говорит Тайлер. Что химиотерапия поможет – этого он тоже не говорит.

– Хочется, чтобы эта чертова песня получилась.

– Получится.

– Ты прямо как мама говоришь.

– А я и есть как мама. Ты же прекрасно понимаешь, неважно, какой выйдет песня.

– Мне самому важно.

Баррет понимающе смотрит на него и делает это даже выразительнее, чем их с Тайлером отец. Особого родительского дара за их отцом не числится, но кое-что у него выходит здорово. Например, пристально взглянуть широко раскрытыми глазами, как бы говоря сыновьям: все нормально, большего от вас сейчас и не требуется.

Надо ему позвонить, а то уже целую неделю не звонили. А может, и две.