Внебрачная дочь продюсера

Подумала, не написать ли записку Светке – та собиралась вернуться на днях, однако решила не оставлять зацепок.

Чемодан оказался неожиданно тяжелым – от лифта к двери его пришлось волочить, прыгая со ступеньки на ступеньку. А у подъезда Леся столкнулась с соседкой с восьмого этажа, Варварой Никитичной.

Никитична подозрительно глянула на девушку – притом, что они в течение двух лет пересекались едва ли не ежедневно – и спросила зычно:

– Откуда это вы идете с чемоданом?

Лесе ничего не оставалось, как расколоться:

– Да я это, Варвара Никитична!

– Кто – ты? – Соседка всматривалась ей в лицо, по-прежнему не узнавая.

– Я, Леся! С девятого этажа!

– Ой, Лесенька! И правда ты. Боже, что же это ты с собой сделала?!

Она принялась рассматривать ее короткую черную стрижку, сережку в брови.

– Нравится? – игриво спросила девушка.

– Нет! – сказала, как отрубила, соседка. – Не нравится. – И со всей непосредственностью добавила, покачав головой: – Ужас какой-то! – Потом кивнула на чемодан: – Что, уезжаешь? К маме или на курорт?

– На дачу.

– Ну, бог помощь.

Варвара Никитична пристально проследила за тем, как Леся подвозит чемодан к Васиной «шестерке», как тот перехватывает его и погружает в багажник, как открывает перед девушкой пассажирскую дверцу… Леся поняла, что дала соседке пищу для сплетен о себе: и об измененной внешности, и о чемодане, и о первом замеченном близ Леси кавалере.

Уже сев в машину, девушка подумала: а ведь дело не только в сплетнях. Их встреча чем-то сродни провалу.

Какую глупость она сотворила, заведя разговор с Никитичной! Надо было буркнуть и отвернуться.

Леся сидела мрачная, пока они выруливали на проспект Андропова, а потом Вася (он внимательно время от времени на нее поглядывал, но молчания не нарушал) вдруг предложил:

– Дорога неблизкая.

– Где-где? – переспросила она.

– В «Макдоналдсе», – пояснил Вася и поспешил добавить: – Я угощаю.

Едва прозвучало слово «еда», Леся поняла, как же она на самом деле проголодалась. Весь ее дневной рацион ограничился булочкой у Курского вокзала.

– О да! – воскликнула она непосредственно. – Давай! Тормози!

* * *

Они поели – Вася решительно пресек Лесины попытки заплатить за себя.