Бесчестье

Однако сегодня его встречает молчание, упорное молчание, почти ощутимо сгущающееся вокруг сидящего среди студентов чужака. Они не станут говорить, не станут подыгрывать ему, пока среди них находится посторонний, способный осудить их или посмеяться над ними.

– Люцифер, – говорит он, – ангел, низвергнутый с небес. О жизни ангелов мы знаем мало, но можно предположить, что кислород им не требуется. У себя дома Люцифер, темный ангел, не нуждался в дыхании. И вот он оказывается брошенным в странный ему «дышащий мир», в наш мир.

«Странник» – существо, избирающее собственный путь, живущее в опасности и даже создающее для себя эту опасность. Почитаем дальше.

Юноша так ни разу и не заглянул в текст. Вместо этого он с легкой улыбкой на устах, улыбкой, в которой, возможно, присутствует удивление, внимает его словам.

– …высок,

Он жертвовать другим собою мог,

Не жалостью, не долгом увлеченный,

Руководясь лишь мыслью извращенной,

Что совершить доступное ему —

Немногим лишь дано иль никому.

И та же мысль, в минуту ослепленья,

Могла его толкать на преступленья.

Итак, что за создание этот Люцифер?

К этому времени студенты уже наверняка ощутили наличие неких токов, текущих между ним и молодым человеком. Вопрос был адресован молодому человеку, и только ему одному, и молодой человек отзывается, подобно вдруг пробужденному к жизни спящему:

– Он делает то, что ему нравится. Не заботясь о том, хорошо это или плохо. Просто делает.

– Вот именно. Хорошо оно или плохо, он просто делает это.

Он действует, руководствуясь не принципами, но порывами, и источник этих порывов для него темен. Прочтите несколькими строчками дальше: «безумия виною лишь сердце было в нем, не голова». Безумие сердца. Что такое «безумие сердца»?

Он просит слишком многого. Молодой человек был бы рад еще поднапрячь интуицию, он это видит. Молодому человеку хочется показать, что и он разбирается кое в чем помимо мотоциклов и модной одежды. Возможно, и разбирается. Возможно, у него даже есть представление о том, что такое «безумие сердца».

Но здесь, в аудитории, перед незнакомыми людьми, слова ему не даются. Он качает головой.

– Ну, не важно. Заметьте, что нас не просят осудить это существо с безумным сердцем, существо с неким органически присущим ему изъяном. Напротив, нас призывают понять его и ему посочувствовать. Однако всякое сочувствие имеет пределы. Ибо хоть он и живет среди нас, он не один из нас. Он именно тот, кем себя именует: чудовище.