Бесчестье

– У тебя есть их фотографии?

– Я не коллекционирую фотографии. И женщин тоже.

– Разве я не часть твоей коллекции?

– Нет, разумеется нет.

Она встает, обходит, собирая одежду, комнату, ничуть не стесняясь, как если бы она была одна. Он привык к женщинам, которые одеваются и раздеваются с большей застенчивостью. Но женщины, к которым он привык, не так молоды, да и фигуры у них не столь совершенные.

В тот же день, под вечер, в кабинет его входит, стукнув в дверь, молодой человек, которого он прежде не видел.

Молодой человек высок и жилист, у него узкая эспаньолка и кольцо в ухе; он в черной кожаной куртке и черных кожаных штанах. Он выглядит старше большинства студентов, выглядит как человек, от которого до?лжно ждать неприятностей.

– Так вы, значит, профессор, – говорит гость. – Профессор Дэвид. Мелани рассказывала мне про вас.

– Да? И что же именно?

– Что вы ее харите.

Долгое молчание. «Ну вот, – думает он, – я и попал в яму, которую сам вырыл. Мог бы и догадаться: девушек вроде этой задаром не раздают».

– Кто вы? – спрашивает он.

Гость будто и не слышит вопроса.

– Вы думаете, вы такой ловкач, – продолжает он. – Настоящий дамский угодник. А вот интересно, будете вы казаться себе таким же ловкачом, когда ваша жена узнает, чем вы тут занимаетесь?

– Ну хватит. Что вам нужно?

– А вы мне не указывайте, хватит или не хватит.

Свет пляшет в черных глазах пришельца. Резко наклонившись, молодой человек машет рукой, вправо, влево. С письменного стола летят бумаги.

– Довольно! Вам самое время уйти.

– «Вам самое время уйти»! – передразнивая его, повторяет молодой человек. – Ладно. – Затем поднимается, встает, неторопливо идет к двери. – До свидания, профессор Обмылок! Но погодите, вы меня еще вспомните! – И уходит.

«Головорез, – думает он. – Она связалась с головорезом, а теперь и я с ним связан!» У него сводит желудок.

Он не ложится допоздна, ожидая Мелани, но та не приходит. Мало того, утром обнаруживается, что кто-то изуродовал оставленную им на улице машину. Шины проколоты, в замки дверец налит клей, ветровое стекло залеплено газетой, ободрана краска. Замки приходится менять; счет составляет шестьсот рандов.