С того света

Помещенные в прежнюю среду планарии, ко всеобщему удивлению, вспомнили, где их поощряли, а где им причиняли боль.

Этот эксперимент поднял вопрос: если память об удовольствии и о боли хранится не в мозгу, то где же?

    Эдмонд Уэллс, Энциклопедия относительного и абсолютного знания, том XII

20

Солнечный луч, добравшись до правого века, заставляет его дрогнуть и медленно приподняться. Люси видит в окне своей спальни небо, улыбается, зевает, потягивается, чтобы размять позвоночник, и аккуратно, одну за другой, опускает на пол ноги.

В ванной она тщательно чистит зубы. С облегчением замечает, что рана на запястье уже начала затягиваться.

Стоя перед зеркалом, она закрывает глаза и говорит: «Спасибо за то, что жива. Спасибо, что у меня есть тело. Надеюсь быть сегодня достойной права на существование».

Она складывает руки, делает реверанс в направлении солнца и идет в кухню.

Габриель парит над ней, наблюдает и не смеет заговорить.

После завершения этого медицинского ритуала она включает свой планшет и, завтракая, просматривает страницы новостей.

– Вы все еще здесь? – бросает она как бы между прочим. – Я просила вас оставить меня в покое.

– Просто… я хочу сказать, это все потому, что… я подумал, что… – бормочет Габриель, удивленный тем, что обнаружен.

– Ладно, я не злопамятная. Ночь все исцелила, включая рану на руке. Я больше на вас не сержусь.

– Значит, мне разрешается оставаться рядом с вами? Обещаю не досаждать.

– Главное, не терзайте меня своим убийством, без этого я смогу, пожалуй, стерпеть ваше присутствие, – говорит она, допивая чай.

– Благодарю. Я чрезвычайно огорчен вчерашними событиями. Я собирался принести вам извинения за свое поведение, которое вы справедливо назвали эгоистичным. Не иначе, смерть помрачила мой рассудок.

– Теперь помрачение прошло?

– Я стараюсь установить для него рамки.

– Послушайте, вас это заинтересует: о вас пишут! – сообщает она, не отрывая глаз от планшета.

Габриель подлетает к ней, изнывая от любопытства.