Кролики и удавы. Созвездие Козлотура. Детство Чика (сборник)

Он очень недружелюбно посмотрел в сторону Короля и его свиты и, злобно пробормотав насчет некоторых, которые сами обжираются, а крольчонку не могут дать листик Цветной Капусты, скрылся в высокой пампасской траве. И что было особенно обидно, входя в пампасскую траву, он пару раз раздраженно отбросил от морды нависающие стебли травы, из чего неминуемо следовало, что он все еще раздражен, а о том, что он публично оскорбил Короля, он и думать не думает.

Король, не сказав ни слова, повернулся и стал уходить, свита потянулась за ним.

– Задержать! – крикнул, наконец опомнившись, Начальник Королевской Охраны.

– Кого именно? – спросил один из охранников, не зная, кого он имеет в виду – крольчонка или неизвестного кролика, перешедшего тропу.

– Всех! – закричал Начальник Охраны, чем окончательно запутал своих охранников, потому что часть из них побежала за свитой. И пока их возвращали, след обоих кроликов давно простыл. Этих охранников можно было понять, потому что они знали, что Начальник Охраны день и ночь мечтает раскрыть заговор Допущенных к Столу.

Начальник Охраны, вспомнив, что у Поэта сбежал крольчонок-поводырь, решил узнать – не он ли во время королевской прогулки столь дерзко просил Цветной Капусты? Он вызвал к себе Поэта, но тот ничего толком не мог ему сказать, хотя и был в это время в королевской свите.

– Не знаю, – сказал Поэт, – я его не видел, я же обычно на небо смотрю.

– Ну, а если поймаем, опознаешь? – спросил Начальник Охраны, едва сдерживая ненависть к Поэту.

– Не знаю, – сказал Поэт, – я же на него обычно не смотрел, я на небо смотрел.

– Ладно, ступай, – сказал Начальник Охраны, едва сдерживая себя. Он так мечтал когда-нибудь подвесить Поэта за уши и заставить его в таком виде приблизиться к небу, с которого тот всю жизнь не сводил глаз. Но увы, Король почему-то считал нужным защищать своего придворного Поэта.

– Если этот злоумышленник – мой поводырь, – начал вдруг рассуждать Поэт, – многое становится ясным…

– Что именно? – оживился Начальник Охраны.

– Теперь становится ясным, что он, пользуясь моим слабым зрением, выдавал многих буревестников за ворон. О, сколько усталых бойцов, которых я мог взбодрить своим поэтическим голосом, бесцельно пролетели надо мной! – воскликнул Поэт с горечью.

– Ради бога, уйди, – сказал Начальник Охраны, – иначе сегодня к твоей жене вместо буревестника явится горевестник.