Интуицио

Коллинз сел на стол напротив него и скрестил руки на груди.

– Ниточка слабая, но ухватиться можно, – сказал он. – И есть надежда размотать весь клубок.

– Не садись так, Роберт. Ты забыл, что уже сломал один стол?

– Я нашел связь между двумя башнями.

Гленн поднял бровь и откинулся назад в своем кресле:

– Ладно, убери свой зад со стола и рассказывай.

Как обычно, Роберт проигнорировал его просьбу. Гленн часто спрашивал себя, почему его заставили работать с коллегой, который совсем не уважал его мнения.

– В обеих башнях размещались большие финансовые конторы, инвестиционные фонды. В обеих, ты слышишь меня? Не удивлюсь, если мы имеем дело с революционером-антикапиталистом. Типа, готов на все, чтобы разрушить систему.

Гленн поморщился:

– Не чувствую…

– От нас требуется не чувствовать, а думать.

Задетый за живое, Гленн не ответил и постарался глубоко дышать, чтобы сбросить напряжение. Он запустил руку в пакетик с шоколадно-зефирными мишками и отправил одного в рот. Тающий сахар немедленно принес ему чувство облегчения.

Не очень-то хотелось нервничать с самого утра.

– Если ты в этом убежден, – сказал он, – тебе надо лишь установить наблюдение за всеми финансовыми фирмами.

– Я, разумеется, подумал об этом, но есть небольшая проблема.

– И какая же?

– В этой стране столько же финансовых контор, сколько пиццерий в Италии.

– Хреново.

– Ну да. Во всяком случае, я позвонил Барри Кантору и попросил его призвать директоров таких фирм к бдительности, но он отказал.

– Вот как? Почему?

– Не нужно пугать людей, так он сказал. И особенно трейдеров, я полагаю… Не хотелось бы, чтобы биржа рухнула за восемь месяцев до президентских выборов.

Гленн вовсе не испытывал любви к инвестиционным фондам. Не по политическим причинам: безусловно, эти конторы были необходимы, и уж конечно, там работало немало хороших людей, как и в любых других местах. Но трагедия, пережитая его отцом, когда Гленн был еще ребенком, оставила у него горькое послевкусие.

Смелый и трудолюбивый, его отец создал клининговую компанию, которая со временем выросла до восьмидесяти сотрудников. Но банки упорно не желали финансировать ее развитие, так что в конце концов отец принял предложение молодого инвестиционного фонда, готового вложить в его бизнес приличную сумму. Его убедили в том, что куда лучше владеть восемью процентами будущего национального гиганта клининга, которым он станет, чем ста процентами местного малого бизнеса.