Господа офицеры

 – Кончай продовольствоваться, казаки! Седлай! Корнет, выводите кубанцев.

Шумный казачий бивак свернулся мгновенно: Медведовский любил дисциплину. Вскоре слышался только удаляющийся цокот копыт да игривый всхрап отдохнувших лошадей. Поляна опустела, болгары заливали казачьи костры.

– Не огорчайтесь, Олексин, – сказал Отвиновский. – Первый блин, что же поделаешь.

– Говорите так, будто у вас он не первый.

– Признаться, далеко не первый, поручик.

– Сколько же вам было лет, когда… – Олексин не договорил.

Отвиновский понял и усмехнулся:

– Боитесь произнести слово «восстание»? Не бойтесь, здесь за это пока не вешают.

– У вас злоба в глазах.

– От воспоминаний млеют только старички, Олексин. Оставим, пожалуй, этот разговор, он не доведет нас до добра. Сытый голодного не разумеет. Впрочем, вы не сытый. Вам только кажется, что вы сытый.

– Господа, от ваших иносказаний у меня голова кругом пошла, – сказал, приблизившись, Совримович. – Сытый, несытый, полусытый.

– Я уже высказался и теперь буду молчать долго и упорно, – улыбнулся Отвиновский. – Что, пора в дорогу?

В этот день шли особенно осторожно. Стоян сменил в головном дозоре Карагеоргиева на опытного Кирчо. Карагеоргиев очень оскорбился, хмуро поглядывал на Олексина. Когда Стойчо ушел вперед, не выдержал:

– Вам обязан, господин поручик?

– Да не мудрствуйте вы лукаво, Карагеоргиев, – сказал Совримович, вздохнув. – Пороха и крестов на всех хватит, не спешите в рай.

– У русских есть прелестная черта: с мягкой улыбкой навязывать свою волю. С немцами, признаться, как-то проще: всегда знаешь, чего они хотят.

– Как вам не стыдно, господин Карагеоргиев! – вспыхнула Любчо.

– Этот же вопрос уместнее задать вам, мадемуазель. Общество романтических разбойников хорошо смотрится на сцене, в жизни возникают более земные мысли.

– Еще одна острота в эту цель – и я вам снесу полчерепа, – тихо сказал Отвиновский. – Ровнехонько: у меня хороший удар.

Карагеоргиев усмехнулся, пожал плечами, но промолчал. Любчо ушла вперед, к Стояну, офицеры сделали вид, что не слышали этой ссоры.

– Пора бы и о привале подумать, – делано зевнул Совримович. – Пожалуй, я нагоню Бранко, Олексин.

– Пожалуй…

Впереди вразнобой ударили торопливые выстрелы, послышались крики, визг, наметный конский топот. Весь отряд без команды бросился через лес напрямик, на выстрелы, сбрасывая с плеч поклажу.