Под знаком черного лебедя

Мы сделали один оборот по орбите.

Призрачный мальчишка был все еще тут – он несся по льду, пригибаясь, совсем как я.

Мы сделали еще один оборот по орбите.

Сова или что-то такое пропорхнуло низко надо льдом.

– Эй! – крикнул я. – Ты меня слышал? Я хотел узнать, каково…

Лед смахнул меня с ног. Хаотическую долю секунды я висел в воздухе на совершенно неправдоподобной высоте. Как Брюс Ли в каратешном ударе – вот так высоко. Я знал, что мягкой посадки не выйдет, но все равно не ожидал, что будет так больно.

Трещина пробежала по всему телу, от щиколотки до челюсти, до костяшек пальцев, как ледяной кубик, брошенный в теплый лимонад. Нет, больше, чем ледяной кубик. Зеркало, брошенное на землю с высоты «Скайлэба». И место, где оно ударилось о землю, распавшись на кинжалы, шипы и невидимые занозы, – это и была моя щиколотка.

Я завертелся на льду и остановился, дрожа, у берега.

Несколько секунд я только и мог, что лежать, купаясь в сверхъестественной боли. Даже Великанский Стог на моем месте заскулил бы.

– С-с-сука! – выдохнул я, чтобы не заплакать. – Сука, сука, сука!

Сквозь острые, как кремневые осколки, деревья едва доносился слабый шум с шоссе, но мне туда было не добрести. Я попробовал встать, но плюхнулся на задницу, морщась от нового приступа боли. Я не мог двинуться. Если я здесь останусь, то умру от воспаления легких. Я не знал, что делать.

– Опять ты, – вздохнула кислая бабка. – Мы так и думали, что ты скоро опять заявишься.

– Мне больно.

 – Голос меня не слушался. – Я повредил ногу.

– Вижу.

– Так больно, что я сейчас умру.

– Да уж наверно.

– Можно я только позвоню от вас папе, чтобы он меня забрал?

– Мы не любим телефонов.

– А вы не могли бы сходить и позвать кого-нибудь? Пожалуйста!

– Мы никогда не выходим из дому. Ночью-то. Здесь-то.

– Пожалуйста! – Боль накрывала и трясла меня, как будто я был под водой, и голос вышел громкий, как электрогитара. – Я не могу идти.

– Я понимаю в костях и суставах.

Зайди-ка в дом.

В доме было холоднее, чем снаружи. У меня за спиной скользнула на место задвижка и повернулась ручка замка.

– Пошел-пошел, – произнес голос кислой бабки, – пошел вперед, в гостиную. Я приду сразу, как приготовлю, чем тебя лечить. Но что бы ты там ни делал, веди себя тихо. Ты очень пожалеешь, если разбудишь моего брата.

– Хорошо… – отвел я взгляд. – Где у вас гостиная?

Но в темноте зашаркало, и кислая бабка исчезла.